Мусорный прибой полностью

Если обычный снимок КЭАМ можно было сравнить с пейзажем, нарисованным широкими мазками в технике сейи, то мозг Мими напоминал картину в стиле реализма, гунби, получившую распространение во времена расцвета династии Тан. Множество мелких, отчетливых деталей. Анимация показывала сечение за сечением, и появляющиеся на экране узоры складывались в картину великолепного дворца. Окрашенные разными цветами области были тонко вырисованы и соединялись между собой шипами и пазами, не переставая при этом пульсировать энергией и двигаться. Еще это напоминало шествие карнавала по улицам большого города, цветастые костюмы, расположенные в сложном и идеальном порядке. Этот порядок проявлялся и на уровне целого, создавая ощущение гармоничности и красоты.

– Как она стала такой?

– Хороший вопрос. Судя по некоторым биохимическим показателям, можно сделать вывод, что в ее мозг вторгся вирус. По сути, инфекция воздействовала волнообразно, и последний случай был где-то месяц назад. Вирус, возможно, и может объяснить некоторые стороны такого органического расстройства, но он – не единственная причина. Мы нашли в ее мозгу еще и это.

На экране появился другой снимок, полупрозрачный, с еле видимыми складками и извилинами мозга. Кайцзуну показалось, что некоторые участки изображения будто покрыты туманом. Возможно, это произошло в силу определенного разрешения экрана.

– Это ППК, передняя поясная кора, которая находится за лобной костью.

Врач увеличил участок снимка, точно так же, как увеличивают фрагмент карты на Google Earth, пронизывая облака и выводя на экран отдельную страну, город или улицу, будто глядя на нее сверху, глазами Бога.

– Это важный отдел мозга, ответственный за когнитивные функции, поведение, эмоции, обучение и восприятие боли. Ты видишь изображение, увеличенное в миллион раз.

Туман постепенно рассеялся, так, будто космическая туманность приблизилась и распалась на отдельные звезды с металлическим отливом, повисшие среди огромной вселенной нейронов и внеклеточного матрикса.

– Эти металлические частицы имеют размер от одного до двух целых пяти десятых микрона, меньше, чем нейроны. Обычно вредные частицы, подобные этим, остаются в легких в результате дыхания, что приводит к пневмонии и легочному фиброзу и воздействует на иммунную систему. Но в данном случае они оказались способны преодолеть гемоэнцефалический барьер и проникнуть в кору мозга. Я понятия не имею, как это произошло.

Кайцзун смотрел на построенное компьютером изображение темно-синих джунглей аксонов, среди которых, будто безмолвные космические глыбы из фильма «Одиссея 2001», повисли металлические частицы, в бесконечной матрице, простирающейся до края Вселенной. Перед его глазами мелькали картины того, как Мими нюхала горящий пластик; образы деревни Сялун с адски грязным, вязким воздухом; выброшенные электронные игрушки; заброшенные поля; горящий мусор; улыбающиеся дети, будто цветы, выросшие на токсичной почве.

Бог долго ждет, да больно бьет, подумал он. В истории воздаяние всегда несло в себе элемент неопределенности: иногда возмездие настигало целый народ, но иногда оно было точным, как удар молнии, ударяющий в единственное мертвое дерево посреди пустыни и зажигающий его, подобно факелу в ночи, освещающему чернильное небо.

Мими оказалась невезучей, выбранной среди миллиардов, чтобы попасть в историю.

– Ее жизнь в опасности? – с тревогой спросил Кайцзун.

– На самом деле не знаю. В моем опыте ничего подобного и близко не было. Попавшие в ее полушария металлические частицы образуют сложную пространственную решетку, которая, похоже, работает заодно с ее нейронной сетью – и не спрашивай меня как. На голове Мими есть следы от электрического удара, возможно, это обеспечило некую энергию, которая все это активировала. Я лишь знаю, что современные методики нейрохирургии не способны имплантировать частицы с такой точностью, и мы совершенно точно понятия не имеем, как удалить эту структуру.

– Ее мозг будто превратился в минное поле. Неизвестно, какой импульс может попасть на какое нервное окончание…

Врач прищелкнул пальцами с мрачным видом.

– …и запустить цепную реакцию.

Кайцзун молчал. Он лелеял надежду, что после этого случая наконец-то сможет защитить Мими от будущих угроз. В глубине души он винил в случившейся с ней трагедии себя, поскольку опоздал на свидание. Он бесчисленное количество раз прокручивал в памяти события того дня – если бы время можно было обратить вспять, если бы он пораньше закончил свой разговор с главой клана Чень, если бы он вовремя пришел к хижине Мими… быть может, все обернулось бы совершенно иначе.

Но он знал, что в истории не бывает сослагательного наклонения.