Обнорский сразу вспомнил теплый апрельский вечер в «тринадцатой»… Несколько зэков сидели, курили в локалке 16-го отряда. Трепались «за жизнь»… И конечно, как всегда разговор зашел о женщинах. Вот тогда-то Обнорский впервые услышал об этом альбоме. Один из зэков, в прошлом милиционер, а позже охранник у питерского банкира Медынцева, рассказал о старинном рукописном порноальбоме. Кто-то подарил его банкиру — коллекционеру подобных предметов. Обнорскому предыстория раритетной книжечки была неизвестна, и он никак на рассказ гориллы-телохранителя не прореагировал… А вот Зверев… Зверев альбомчик помнил хорошо! Он сразу «вцепился» в гориллу. Но тот, разумеется, ничего не мог сказать о дарителе. …Обнорский поднял глаза на Сашку:
— Хочешь прижать Медынцева?
— Да.
— Нереально, Саша. Медынцев — фигура крупного калибра. Нас с тобой к нему и на выстрел не подпустят.
— Ошибаешься, журналист… Господин банкир сам пригласит нас в гости. Возможно, даже угостит коньячком, — ответил Зверев и положил перед Обнорским две газетные вырезки. Обе они были из газеты бесплатных объявлений. Обе содержали один и тот же текст, подчеркнутый шариковой ручкой:
«Старинный, уникальный, рукописный альбом эротического содержания. Комплект эротических фото начала века. Только за $. Главпочтамт, до востребования. Борисову В.Г.».
Одно объявление было помещено в газете две недели назад, другое — неделю.
— Ловко, — сказал Обнорский, — толково. А кто такой Борисов В.Г.?
— Борисов, — представился Зверев. — В.Г.
— Борисов Владимир Григорьевич, — подтвердил Галкин и протянул паспорт.
Сашка открыл, придирчиво осмотрел и, видимо, остался доволен.
— Папанин делал? — поинтересовался он.
— Отстал ты, Саня, от жизни… Папанин давно в Штатах, на Брайтоне ксивы лепит. А это из молодых один.
— Талантливый юноша.
— Талантливый, но сейчас его закрывать собираются.
— Бывает, — согласился Зверев. — Ну что, господа, надо двигать на почтамт.
— Африка! — с надрывом прокричал попугай, свалился с шестка и уснул возле пустой поилки.
На почтамте «Борисов В.Г.» без проблем получил сразу три конверта. Два он изучил безо всякого интереса и выбросил в урну, а третий, с логотипом «Северо-Западного Регионального банка», распечатал. В конверте лежала визитная карточка «Медынцев Аркадий Васильевич». И более — ничего. Только номера телефонов. На обратной стороне — то же по-английски.
— Скромно и с чувством достоинства, — сказал Зверев. — Ну-ка, дайте трубочку, господин журналист.
— Извольте, господин Борисов. Сразу предупреди, что придешь не один.
— А стоит ли тебе, Андрюха, светиться? Учти, известный риск в этом есть. Там ведь по-всякому может обернуться. Вызовет господин Медынцев охрану, отмудохают нас по полной схеме, а потом еще и сдадут в ментуру.
— Я уже трепещу от страха. Звони давай, р-р-р-раз-зява.
Зверев набрал номер мобильника.
— Вот непруха будет, если господин банкир слинял куда-нибудь в Испанию на отдых.
Но банкир в Испанию не слинял, оказался на месте.
— Але, — сказал он в трубку густым баритоном.
— Здравствуйте, Аркадий Василич.
— И вам того же.
— Моя фамилия Борисов. Я по поводу альбома.
— Батюшки! Да я, голубчик, вашего звонка вторую неделю жду… Не продали еще?
— Н-нет, не продал. Но у меня уже есть покупатели.
— Шаров, поди? — спросил банкир.
— Да, — ответил Сашка, вспоминая фамилии на выброшенных конвертах, — Шаров и Пилипчук.
— Пустое, голубчик. Голодранцы оба. Я их цену всегда перебью. Вас, простите, как величать?
— Владимир Григорьевич.
— Очень приятно. Сейчас можете подъехать ко мне?
— Сейчас? Пожалуй, смогу.
— Ну так я вас жду с нетерпением. В хорошем состоянии ваш альбомчик?
— В отличном, — весело ответил Зверев и подмигнул Обнорскому. — Но я беру только долларами.
— Ой, проблема, — с иронией протянул банкир. — Ну да ладно, может, займу у кого до получки. Вы приезжайте, я вас жду.
— Но я, Аркадий Васильевич, не один приеду.
— Вы что же, мне не доверяете? — изумленно произнес Медынцев. — Помилуйте, голубчик… это нонсенс.
— Береженого, как говорится…
— Ну, как знаете. Приезжайте хоть втроем. Внизу вас встретят и сразу проведут ко мне. Непременно.
Белый мраморный пол холла сиял. Логотип банка, врезанный в пол в центре холла, тоже сиял. Очевидно, он был отлит из бронзы, но здесь, в мире Больших Денег, казался золотым. После духоты улицы, после бензинового чада, посетителя встречали прохлада и доносящееся откуда-то негромкое пение птиц… Почти рай! Где-то посреди этого рая сидел господин Медынцев. Человек со скромной визитной карточкой. Коллекционер предметов эротического искусства.
Зверев в таких шикарных интерьерах никогда не бывал — в 1991-м, когда его закрыли, их еще просто не существовало. Он с интересом посматривал по сторонам. К животу прижимал купленную пять минут назад книгу А.Кивинова «Охота на крыс». Завернутая в плотную бумагу, она вполне исправно играла роль старинного альбома.
Через зал к Обнорскому и Звереву уверенно шел молодой спортивный мужчина с «ценником» на лацкане пиджака.
— Господин Борисов? — спросил он, подходя.
