Феномен Сируса изучали ученые, но так и не пришли к выводу: каким образом могла развиться подобная колония. Списали на радиоактивность планеты, вызвавшую мутацию сине-зеленых водорослей в определенном направлении. А сами водоросли были занесены на планету иномирянами, которые некогда строили здесь военную базу. Мол, нет упоминания о том, что сине-зеленые в то время покрывали океан. Что тоже не было фактом. Точные данные о том времени не сохранились.
По большому счету Нику было плевать, когда и как эта зеленая гадость покрыла поверхность океана, он только радовался, что водоросли пришлись по вкусу его другу и теперь можно просто отправлять его поесть на берег моря: что стоит сюда слетать существу, развивающему скорость, в сотни (а может, и в тысячи) раз превышающую скорость бегущего человека? Плевое дело!
Три корабля – и впустую. Ничего! Какие-то ошметки, обрывки тряпок, и больше ничего. Шарик (по собственной инициативе) стал приносить уже все, что по его разумению могло бы скрывать в себе «сокровище». Лохмотья, похожие на комбез. Полурасплавленный накопитель. Слиток металла, отдаленно напоминающий бластер.
Одно было хорошо – Шарик притащил накопитель, пусть и неисправный. Нашел его среди обломков обшивки и принес! Не кусок обшивки, не отколовшийся осколок брони, а накопитель! А значит, учится.
Но все равно не особо радовало. Деньги пока есть, но хватит их совсем ненадолго. Очень не хочется отправляться в более «населенные» места мусорки. Нет, Ник не боялся, он вообще был фаталистом – чему быть, тому не миновать, – но пока что ему не очень хотелось сталкиваться с участниками банды или даже с обычными мусорщиками.
Кстати сказать, в связи с последними событиями он уже сильно сомневался: а есть ли они, обычные мусорщики? Сдается, что банды постепенно подмяли под себя всю мусорку. Захватили все самые перспективные, все «жирные» места! И только он пока что этого не знает.
Проверив три корабля, решили отдохнуть. Шарик опять нырнул в толщу водорослей, плюхнувшись туда, словно залетный метеорит. Ник же остался сидеть на берегу, в пяти шагах от зеленой, обманчиво спокойной поверхности бесконечного океана.
Он не доверял океану и вообще не доверял открытому пространству. Ник неуютно чувствовал себя под открытым небом и всегда старался поскорее оказаться или под крышей, или между кораблями мусорки, своими боками и носами загораживающими синее небо.
Он любил только ночное небо. Небо, усыпанное мириадами звезд. Небо, в которое он всей душой мечтал улететь с проклятой планеты.
Набив желудок пластинкой псевдомяса из саморазогревающегося пакета, Ник поднялся и пошел к кораблям, решив теперь забраться поглубже, подальше от океана. Опаснее, конечно, но… ничего другого не остается.
Шарик догнал его по дороге, когда Ник отошел уже километра на три. Ник чувствовал, что от друга исходит волна сытости и довольства.
– Наелся?
– Да, Ник. Хорошая еда! В этих водорослях много клетчатки, белка, нужные мне микроэлементы! Все, что необходимо для построения тела! Мне хватит на целые сутки. Завтра смогу еще слетать.
– Но ты вообще-то чувствуешь, как развивается тело? Что у тебя прибавляется, кроме веса? Можешь сказать, что именно?
Ник спросил, и ему вдруг стало смешно: о чем он спрашивает? Как Шарик может сказать, что в его организме прибавилось?
– Ник, ты знаешь! – Шарик пустил волну веселья. – Ты же сам все понял! Как существо может почувствовать, какие органы у него образовались?
– Так ты все-таки существо? Или робот? – усмехнулся Ник.
– Не знаю… – Шарик немного подумал, помолчал. – Иногда кажется, что существо. Иногда – что робот. А ты? Существо или робот?
– Кхмм… – Ник даже поперхнулся и сбавил шаг. – Я понял тебя. Ты сам себя не можешь определить. Поэтому мой вопрос просто глуп.
Потом они болтали на отвлеченные темы – обо всем на свете. И некоторые вопросы Шарика заставляли Ника едва ли не краснеть, хотя Ник почему-то думал, что давно уже разучился это делать. Ну да, вопросы, касающиеся жизнедеятельности человеческого тела, в том числе и размножения.
Почему Шарика заинтересовал этот вопрос, Ник не знал. А спрашивать не стал. Они с ним договорились, что секретов между ними нет. И быть не может. По одной простой причине: «ты – это я, я – это ты».
Об одном они больше не говорили – как сделать так, чтобы Ник мог видеть «глазами» Шарика.
Что бы он ни делал – и медитировал, закрыв глаза, и прикладывал Шарика к голове, и клал на него руки, и даже садился, – ничего не помогало. Мозг отказывался настроиться на «канал», Ник его не находил.
Все случилось, как всегда, совершенно нежданно. И так, что лучше бы и не случалось.
Это был седьмой по счету корабль. Высоченный рейдер, орудийные порты-мембраны которого были наглухо закупорены, корма глубоко ушла в почву, перекрыв доступ в трюм, и никакого намека на то, что кто-то сумел попасть внутрь этого гиганта. Никаких отверстий. Вообще никаких!
