– А потом мы поговорим и придем к какому-то выводу! – Сегвар пожал плечами. Ему нужна была отсрочка, чтобы хорошенько подумать, как похитрее отстрелить башку оставшимся конкурентам, да так, чтобы не лишиться своей. Сейчас он гораздо слабее не то что обоих – каждого из них. И открытого боя не переживет. Наиболее опасен Шама. Уж с Герхардом он как-то договорится…
– Я пойду внутрь и поговорю с парнем, – безмятежно бросил Сегвар, невозмутимый, как всегда. Даже гибель брата не смогла его потрясти настолько, чтобы он не мог спокойно думать. Потом погорюет. Потом припомнит всем, кто хотя бы косвенно имел отношение к его гибели. Но пока – спокойствие, холодный разум, трезвый расчет. Только так можно выжить в этом мире.
Что касается остальных членов банды, убитых сегодня, по большому счету их не было особенно жаль. Они знали, на что идут. Знали, что с ними случится в конце концов. А потому… будут другие. Жизнь такая! Не до сантиментов!
– Хорошо!
– Хорошо!
Практически одновременно согласились и Шама, и Герхард.
– Идешь и возвращаешься с парнем, – довольно кивнул Шама, вроде бы невзначай похлопывая ладонью по стволу бластера. – А не вернешься – мы пойдем тебя искать. Тащи сюда этого придурка! Хватит ему отсиживаться в норе!
И Сегвар пошел к неприметному, темному отверстию, скрывавшемуся с обратной стороны приземистого корабля. Главарь чувствовал десятки взглядов, буравящих ему спину, и лихорадочно решал задачу: как всех облапошить и при этом все-таки выжить. Ника он в расчет не принимал – для него он был всего лишь жалким мусорщиком, не более того.
Сегвар шел по темному коридору, выставив перед собой тупой короткий ствол станнера. Он будто принюхивался этим самым стволом, поворачивая его из стороны в сторону синхронно с поворотом головы.
Главарь банды был опытным, сильным и очень быстрым. Иначе быть не могло: в звериной стае выживает только самый быстрый и сильный самец. А еще – самый умный. И сейчас этот самый ум лихорадочно решал проблему: что его обладателю делать и как поступить с обитателем «норы».
Собственно, выхода было два: самый простой – это оглушить Ника выстрелом из станнера, положить парня на плечо (или в антигравитационный рюкзак, который, между прочим, не так давно принадлежал Нику), вынести наружу и отдать шамитам. И пусть те с Гехардом выясняют, кто из них сильнее. А когда «выяснят» – добить оставшихся. Если получится, конечно.
Лучше всего вначале добить самую слабую сторону, а потом ударить в спину тем, кто посильнее.
Или наоборот? Да какая разница! То, что нужно мочить всех без исключения, – в этом сомнения у Сегвара не было.
Второй путь – оглушить Ника и попробовать его спрятать. Укрыть где-то в недрах корабля. Корабль большой, неужели не найдется местечка, где можно заныкать тело? Да так, чтобы его не смогли найти и с инфракрасным детектором! Должны быть такие местечки, обязательно должны быть! Помещения корабля частенько экранируются от всех видов излучений, так что, если связать Ника, заткнуть ему рот, он вполне спокойно может полежать в таком виде сутки-двое. А может, и подольше – смотря как повернутся события. Возможно, все конкуренты разбегутся, не найдя парня, – решат, что тот каким-то способом отсюда смылся. И все пойдет как надо.
Пока что Сегвар не мог прийти ни к какому решению. Хотелось как следует заработать, но у него и так хватает денег, и еще раз подставляться под выстрелы бластеров ему не очень-то хотелось. Сегодня прокатило, плазмоиды пролетели мимо, а в следующий раз? Сколько можно испытывать судьбу?
Коридор был темным, очень темным. Но Сегвар видел очень даже неплохо. Он вырос на мусорке, он всю свою жизнь на этой проклятой мусорке! Его мать была мусорщицей. Его бабка была мусорщицей. Это его, Сегвара, жизнь! Он быстрый, сильный, ловкий, видит в темноте и чует… как мусорщик. Нет, не носом. Чем-то иным. Вот сейчас ему кажется, что кто-то странный, чуждый, нечеловеческий за ним следит. Смотрит, отсчитывает каждый его, Сегвара шаг. И это чувство было таким сильным, таким острым, что Сегвар остановился, будто наткнулся на невидимую стену. Он замер в полуприседе, поводя стволом станнера из стороны в сторону так резко, будто ловил в прицел какую-то мишень. Что, в общем-то, было глупо, и Сегвар это прекрасно понимал: луч станнера был настроен на широкую полосу, то есть захватывал практически весь коридор. Стоило бы кому-то высунуться из-за угла – достаточно просто пальнуть в пустоту, и противнику крышка, даже если он нацепил боевой комбез. Голова-то не прикрыта! И вряд ли Ник сидит у себя в норе в боевом скафандре, в комплектацию которого входит и защитный шлем.
