— Кажется, вы плохо слушали нашего Несут-Бити, хатиа, — голосом полного презрения, вновь вмешалась мать Инпу. — Разве он недавно не говорил о несостоятельности нашей промышленности? Может, стоит искать другие альтернативные пути? Как на счёт того, чтобы отправлять наших детей обучаться в Альма Матер или в Рей Сильвию? Или в Одинсон? Может, стоит подумать и дать квоты тем, кто не прочь переехать жить в Рай и быть полезным нам? В Рей Сильвии всегда была большая конкуренция и многие талантливые инженеры, геологи или металлурги сгубили свой талант в той экономической мясорубке. А почему это мы лишь о нашей тяжёлой промышленности плачемся. Наши станции генерации воды уже давно показывают свою неэффективность. Может пора уже начать заниматься терраформингом и превратить наши земли в настоящий рай? Всего лишь и надо пригласить кого-нибудь из Джитуку. Может, стоит попытаться использовать доступные инновации наших соседей? Гордость и праздность ведут в никуда…
Несут-Бити начинали надоедать эти пререкания, и он уже собирался их пресечь, но вдруг он заметил нечто странное.
Воздух у входа вдруг как будто бы загустел, превратившись в почти незаметную слюду. Затем появились радужные блики, и мир сжался и скрутился в клубок, искажая пространство. Вдруг оттуда ударила молния прямиком в барьер. Люди, что до этого не замечали аномалию, вздрогнули и закричали. Кто-то в ужасе упал, а кто-то, вздрогнув, так и не двинулся с места, но многие сразу дали дёру в сторону скрытых дверей, но барьер устоял.
Ударила ещё одна молния, потом ещё и ещё. Каждая последующая молния била с меньшей силой, но с большей частотой. Аномалия начала медленно заполнять собою всё внутреннее пространство зала, искривляя его и наполняя электричеством и озоном. Люди, застывшие в разнообразных, во многом нелепых позах, перестали пытаться убежать, уверовав в мощь барьера. Но то, что произошло далее, на долю секунды пошатнуло новорожденную религию.
Там, где родилась аномалия, пространство с сильнейшим треском вывернулось наизнанку, открывая пасть внутреннего космоса. Дыра расширялась, и расширялась, втягивая в себя воздух, пока не заняла собою почти всю ширину зала, начав лизать барьер. И в тот момент, когда поле вздрогнуло, заставив людей вновь двигаться в сторону призрачной безопасности, из центра сверкающего омута с грохотом вылетел межпространственный челнок, обтянутый ледяной коркой и испаринами, размером с микроавтобус. Корабль, виляя задом, вспахивая янтарный пол, надвигался на трон, где с мрачной улыбкой по-прежнему стоял Несут-Бити, окружённый амазонками Нехен. Девушки среагировали в мгновение и полностью закрыли собой своего вождя. Но в тот момент, когда до ступеней трона остались считанные сантиметры, челнок остановился, на секунду другую приподнял свой зад и с грохотом опустил его на растерзанный пол. Аномалия, после того, как выплюнула из себя корабль и лизнула напоследок барьер, резко сжалась с неприятным хлюпающим звуком и исчезла, оставив после себя раскалённый, растерзанный пол, озон и неприятный привкус свинца.
Люди не сразу показались из своих импровизированных убежищ, чтобы с нескрываемым шоком и с ужасом на лицах проявить грешное любопытство на счёт того, что только с ними произошло. Настолько была неожиданной и невозможной случившееся катастрофа. Однако праздный интерес пересилил инстинкт самосохранения, и после непродолжительной тишины со всех сторон начали подниматься люди, которых прикрывали охранники, выбежавшие из задних дверей. Медленно подбираясь к почти угасшему барьеру, хатиа в окружении телохранителей всмотрелись в раскалённый воздух, в редкие вспышки электричества и в медленно оседающую взвесь. Челнок окружил отряд амазонок Нехен, направивших на быстро оттаивающую машину свои плазменные винтовки.
Поначалу из корабля не исходило ни одного подозрительного звука, но вдруг загерметизированная дверь с не приятным громким звуком, будто что-то лопнуло в трубе, взлетела вверх. На мгновение она замерла в воздухе, а затем кульбитом полетела в сторону хатиа Именти-Пеху и, лишь чудом не угодив в него, врезалась в мозаичную стену. Люди вновь разбежались кто куда, крича и причитая. Хатиа Именти-Пеху, обмочившись, потеряв оттенок золота в лице и сильно сжав дряблый рот, медленно повернул голову в сторону минувшей погибели и лишь после этого потерял сознание.
В это же время, гвардейцы, оцепившие нежданную машину, лишь слегка дрогнули, продолжив стоять в боевой готовности в ожидании опасности. Прошло с несколько томительных секунд после неудачного катапультирования двери, но вот оттуда раздался елейный сладковатый голос, полный горького разочарования:
— Ты чуть-чуть и убил бы Ваджи!
— Извини, но мне было не до меткости, — ответил ему бодрый то ли детский, то ли старческий голос. — Для начала хватит и того, что…
— Ох! Моя голова!
— … наш криворотик пускает пену и лежит в собственной моче! Ты…
— Где мы? Почему всё вверх дном?
