Тем вечером перед заходом солнца я наткнулся на овечий гурт. В нем наверное было более тысячи овец, охраняли их три пастуха-мексиканца с собаками. Пастухи были хорошо вооружены, поскольку находились на индейской земле, хотя и близко к поселениям белых. Я присоединился к ним и скоро выяснил, что они из Лас Вегаса.
Поев, я сказал им, что спешу, но чтобы они особо не расстраивались, потому что скоро им составят компанию люди, которые гонятся за мной.
Один из мексиканцев хитро усмехнулся. - Si, amigo. Меня тоже, бывало, преследовали. Vaya con Dios.* [* - (исп.) Понимаю, друг. Поезжай с Богом.]
Я направился вверх по южному рукаву Коррампо и следовал по нему до тех пор, пока он не потерялся у крутого склона Сьерра Гранде, там я разбил лагерь для ночевки. Когда наступил рассвет, я нашел узкую тропу, змеящуюся по уступу, и обогнул по ней гору, прямо на юге от меня лежали лавовые поля и возвышался скалистый холм.
Уступ находился примерно в пятистах футах над землей, оттуда открывался хороший вид на лавовые поля. Сидя на плоском камне, я долго изучал подступы к холму, который стоял в пяти милях с гаком от меня и в миле от вершины Сьерра Гранде.
Было раннее утро. Внизу не было заметно ни единого движения, ни облачка пыли - ничего. Понадблюдав над пустынной каменистой местностью с час, я сел на коня и позволил ему самому выбирать дорогу вниз. Мы ехали по горной долине, стараясь поднимать как можно меньше пыли, что после вчерашнего дождичка было нетрудно.
Добравшись до лавовых полей я вынул из чехла винчестер и удвоил осторожность.
Там никого не было, следов тоже.
Либо Мимс с Пенелопой вообще не доехали до этих мест, либо следы уничтожил дождь. Некоторое время я разведывал местность и только раз обнаружил нечто похожее на след: небольшое углубление у корней куста, какое может оставить лошадь.
Наконец выехал к холму. Я сказал им спрятаться где-нибудь в южной его части, поэтому привязал мустанга к кусту мескита и отправился в обход холма.
Я знал, что острые обломки лавы могут сделать с обувью, моих порядочно поношенных сапог хватило бы на час-полтора, поэтому забрался на самый высокий камень рядом с гребнем и осмотрелся.
Первое, что я увидел - пустая гильза, ярко блеснувшая на солнце. А чуть дальше заметил сапог со шпорой, выглядывающий из густого кустарника.
Я добежал туда всего за пару минут. И нашел Гарри Мимса, он был мертв.
Его застрелили в спину с близкого расстояния, но Мимс был крепкий старик, он пытался уползти от убийцы в глубину лавовых полей - об этом рассказали его изодранные в кровь руки.
Вероятно он выронил револьвер, когда был ранен. Поблизости я его не увидел и не искал. Убийца настиг Мимса и, стоя над ним, расстрелял весь барабан ему в грудь.
Не было ни других трупов, ни лошадей, ни золота, ни Пенелопы.
Пенелопа? Я ощутил тревожный холодок. Допустим, Мимса убила Пенелопа? Допустим, она выстрелила ему в спину, потом пошла за ним и добила, чтобы убедиться, что он мертв?
Кто еще мог подойти к старику так близко? И где сейчас Пенелопа?
Я поехал оттуда на запад, постоянно петляя в надежде наткнуться на следы. Примерно через милю я обнаружил место, где нескольких лошадей, две из них тяжело нагруженные, пересекли русло пересохшего ручья, их копыта скользили в грязи, оставленной вчерашним дождем.
Я едва прошел по следам милю, как, оглянувшись, чтобы убедиться, что за мной никто не следует, справа заметил еще одну цепочку отпечатков копыт. Это был одинокий всадник, старавшийся держаться в стороне от кавалькады, часто останавливавшийся за кустами мескита. Кто-то явно шел параллельно тропе, по которой двигалась группа лошадей. Я понятия не имел, кем был этот всадник, но узнавал отпечатки лошадей в группе и был уверен, что чужих среди них не было.
Я не знал, кто из наших противников был в состоянии охотиться за золотом, возможно - все.
Незадолго до полудня я нашел еще одни следы.
Глава 14
Новые следы принадлежали четырем всадникам, ехавшим с юга, и пара отпечатков была мне знакома. Они принадлежали коням ребят Бишопа. Кто же тогда тот одиночка, который следует за Пенелопой?
След вел точно на запад, затем заканчивался в мешанине отпечатков. Натянув поводья, я привстал в стременах, чтобы окинуть взглядом местность.
Преследователи потеряли след Пенелопы и в попытках отыскать его снова затоптали всю землю. Кружа вокруг, я постарался обнаружить след одинокого всадника. Из того, как он себя вел, я сделал вывод, что он был хорошим следопытом и, поскольку шел впереди, скорее всего найдет Пенелопу.
Она направилась к полосе сыпучих песков, где копыта почти не оставляют отпечатков. Затем увидела идущие в ту же сторону гурты овец и в течение некоторого времени просто ехала перед ними, следы овец полностью уничтожили отпечатки копыт ее лошадей.
