Несколько секунд полюбовавшись на ошарашенное лицо нашего финансового директора, я схватил его за волосы и с силой потянул назад, чувствуя, как хрустнула его шея и как в ладони распускается собранный хвост; заставляя откинуть голову и выставить напоказ беззащитную шею с выпирающим кадыком, на которой тут же довольно ощутимо сжались мои пальцы.
- Превосходный вид сверху, - я расположился между его ног и с силой припечатал к полу рванувшееся было в сторону тело, не давая возможности для маневров. К счастью, наши весовые категории в некотором роде совпадали, и если тренированное, жилистое тело Дентона было более выносливым и гибким, то на моей стороне преимуществом являлись наращенные в спортзале мускулы. - А тебе, наверное, не привыкать кувыркаться под каким-нибудь потным мужиком?
У моей мести был необычайно приятный, чуть сладковатый, вкус. Я даже специально облизнул губы, чтобы лучше распробовать и, на манер Дентона, сочувственно поцокал языком.
- Не льсти себе, ковбой, - моя, совсем еще "недавняя жертва", неожиданно перестала сопротивляться. Вместо этого, наоборот, Дентон попытался поудобнее опереться на сведенные за спиной локти и тряхнул головой, убирая с лица спутанные пряди. - Мало же тебе надо для того, чтобы почувствовать себя "мужиком", - передразнил с кислым выражением лица и сплюнул в сторону кровь из разбитой губы.
Не сумев справиться с легким потрясением от такого быстрого "перехода" и чувствуя, что схожу с ума, я ляпнул первое, что пришло на ум, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ядовито.
- Так ты не возражаешь, если вместо так обожаемого тобой туалета, мы все-таки воспользуемся офисом? На руках я тебя не понесу, а вот на этаже в это время точно никого не будет.
- А потом я тебя уничтожу. Завтра все издательство будет знать о твоих "подвигах" и какая ты мразь.
Я отбросил в сторону резинку-невидимку, оказавшуюся до сих пор зажатой в кулаке.
- И про то, что я тебя трахнул, тоже напоешь?
На какой-то совершенно короткий миг ресницы Дентона мелко дрогнули, а глаза округлились. Но он быстро взял себя в руки, если только это было возможно в сложившихся обстоятельствах.
- Ты блефуешь, - спокойно заявил он мне, так что я готов был рассмеяться ему в лицо. Или согласно кивнуть.
Пожалуй, за сегодняшний вечер, это была действительна самая смешная его шутка.
- Сейчас проверим.
- Меня тошнит.
- Поверь, меня от тебя тоже.
Конечно, с самого начала и до нынешней минуты, я не собирался заходить настолько далеко и насиловать его. И он, как всегда, был прав - все, что я до сих пор делал, это просто блефовал. Но в этом-то и была проблема. Сейчас, нависая над ним, сначала беспомощным, а теперь снова пытавшимся мной руководить, я как никогда остро ощущал, что проигрываю ему. Постоянно и во всем. Он даже теперь, с разведенными ногами и связанными за спиной руками, умудрялся диктовать свои условия и выводить меня из себя. И заставлял себя чувствовать еще большим кретином, чем обычно. На мгновение, без ослепляющего чувства ярости и ненависти, все происходящее показалось полным абсурдом. А Дентон, оставаясь жестокой сволочью и циником, все равно был лучше меня, пусть он хоть трижды демонстрирует всему миру свою ориентацию. Являйся он кем угодно, даже серийным убийцей. И это ранило болезненнее, чем обычно. Острее. До сведенного спазмом горла.
Но в то же самое время мне не хотелось возвращаться к прежним обстоятельствам. Может быть во всем был виноват алкоголь, может, я просто действительно устал или окончательно рехнулся, но я не мог повернуть назад, находясь в той точке, из которой для меня не было возврата. В этом случае все бы стало только хуже. Ведь его никто не заставлял быть все это время таким сукиным сыном и ублюдком.
Да, я не до конца был уверен в том, что собираюсь делать. Я имею ввиду, что я ни черта не представлял, как смогу засадить этому уроду. И если честно, особого желания и не испытывал. Вероятно, что где-то на краю сознания мне даже хотелось, чтобы из коридора послышались шаги, и кто-нибудь нас позвал. Сошел бы даже внезапно затрезвонивший телефон. Но сказанная ради "красного словца" угроза оказалась очень заманчивой. С учетом того, что Дентон меня в любом случае размажет по стенке - отпущу ли я его или как следует трахну. В конце-концов, я гей и он гей, поэтому особых проблем возникнуть не должно. И в самом деле, он же не обвинит меня в изнасиловании? Максимум, я потеряю интересную и перспективную работу, изрядно сдобренную его вездесущим обществом, что уже не так плохо.
Я засомневался, в то время как мысли путались и метались одна к другой, образуя вязкую и совершенно нечитаемую массу.
И ведь совсем необязательно доходить до самого конца? Вполне достаточным будет просто унизить... Господи, о чем я только думаю?! Неужели нет другого способа, чтобы заставить его подавиться собственной желчью и исчезнуть? Просто оставить меня в покое? Черт!
Я снова колебался, и Дентон это почувствовал. И сделал то, чего я от него точно не ожидал.
