– Господи боже мой, давай сменим тему, – жалобно проскулил я, осознав, что всё испортил настолько, что сам себя лишил всех шансов.
– Вот об этом я и говорю. Ты не надёжный, сразу же убегаешь от любых трудностей. Что ты мне можешь дать? – напирала на меня Наташа.
– Не знаю… А что тебе надо? – какой позор. Мне захотелось к маме. На тот свет, что ли?
– Уж всяко не только секс, – хмыкнула Маша.
– Я старательный, я могу не только трахаться, – хотя факты говорили против меня. – А даже если и только секс, у тебя с мужем ведь его всё равно нет.
– Вот поэтому я и прихожу к тебе, – Жанна начала одеваться.
– Так если тебе от меня только секс нужен, зачем мне что-то ещё пытаться сделать, если ты от меня другого не ждёшь? – меня поглощал ядерный ренессанс… ой, нет – ядерный регресс?
– Я женщина, я хочу любви. Ты мне предложил выйти замуж, а я тебе объяснила, что в таком шутливом тоне серьёзно выйти замуж не предлагают, – Маша поправляла причёску перед зеркалом.
– Какая разница, в каком тоне и в какой обстановке предлагают выйти замуж, если первичны в данном случае чувства? – вау, уже девятый класс.
– А они есть? – Наташа посмотрела мне прямо в глаза.
– Кто – они? – я, конечно, понял кто «они», но сказать мне было нечего. Если бы я сказал «да», было бы ещё хуже, потому что я бы соврал и это было бы заметно. А сказать «нет» у меня не хватило смелости. А даже если бы и хватило, наш спор сразу бы потерял весь смысл.
– Чувства! – объяснила Мария. – Ты даже не следишь за своей речью, понятно же, что ты ко мне несерьёзно относишься.
– А может, у тебя и правда ещё тридцать мужиков, из которых ты выбираешь себе нового мужа. Кто типа пройдёт твой тест, за того ты и выйдешь, – я съехал с темы корявей некуда. Всё-таки моё развитие остановилось, и я снова составил компанию Бенджамину.
– Нет, ты совсем меня не чувствуешь. У меня есть только ты и больше никого, – сказала Маша, надевая пальто. – И замуж я не хочу – ещё раз лезть в эту петлю.
– И муж ещё есть, – напомнил я. – Ладно, закрыли тему и проехали, – я уже был готов вспомнить о наследственном алкоголизме и нажраться с горя до алкогольной интоксикации. – Могла бы и раньше сказать о своём замужестве, я бы к тебе иначе относился.
– Даже не зная о моём замужестве, ты меня всё равно будто и не рассматривал как ту единственную, которую искал всю жизнь. В любви ты мне тоже не признавался. Ну и что изменилось, когда ты узнал? Это никакой роли не играет в наших отношениях. А муж… объелся… Не злись, дорогой, – Наталья меня поцеловала и ушла. – Пока, я позвоню.
– Как будто с мужем попрощалась, – сказал я в замочную скважину, надеясь, что они все меня услышат.
Я был растерян и зол. Мне и правда было всё равно, что у них у всех кто-то был. И я почти согласен, что как жёны они мне все не нужны. Но, может, я бы по-другому стал к ним относиться, если бы хоть одна из них сказала «да».
Я в любви не признавался. Да они как-то тоже не особо торопились с признаниями! Вот тупые тёлки, как же с ними сложно. Нет, нет, это я просто облажался, они меня раздавили, превратив в фарш, радостно произнеся: «Вот это шмяк!»
Да, да, точно, по-любому, я даже слышал, как каждая, выйдя за дверь, произнесла: «Вот это шмяк!» Я не гоню, вторая Жанна даже к соседям ломилась, хотела им это рассказать. Если бы сосед ей открыл дверь, она бы ему прямо с порога: «Вот это шмяк!»
Когда мне отказывала Алеся, я запоминал трусы, которые были на мне в момент отказа. Если в этих трусах она мне отказывала три раза, я больше их не надевал, считая, что это несчастливые трусы. И только потом я догадался, что надо было смотреть не на свои трусы, а на её. Я уверен, что она мне отказывала всегда в одних и тех же трусах. Если бы можно было всё вернуть назад, я бы отобрал их у неё и сжёг, может, мы бы до сих пор с ней были сейчас вместе.
В первом классе учительница проходила с нами цифры. Мы учились считать до десяти и складывать два плюс два. На одном уроке наша дорогая учительница сказала:
– Дети, давайте с вами повторим: один да один – сколько будет?
– Дваааааааа! – хором закричал первый «вэ», и только один Артёмка пробубнил: «Одиннадцать».
Затем я удивлённо оглядел весь класс, постепенно начиная думать, что они все тупые идиоты вместе с учительницей. На меня никто не посмотрел.
– Дети, давайте с вами закрепим ещё разочек: один да один – сколько будет?
– Дваааааааааа!! – ещё сильнее закричал первый «вэ», и только один Артёмка ещё громче и раздражённее пробубнил: «Одиннадцать».
Меня снова никто не услышал. Тогда я понял, что вокруг меня одни тупицы, потому что все они из меня делают тупицу.
Давайте говорить конкретно! Если вы хотите проверить мои математические способности и получить два, то надо говорить: «Сколько будет один плюс один?» Если вы хотите проверить моё абстрактное мышление – пожалуйста. Я легко в уме приставлю один к одному и получу на картинке цифру «одиннадцать».
