– А ты будешь приходить ко мне, мы с тобой в этом мире уже повязаны, причем настолько крепкими узами, что и представить трудно. Мы стали родные, и даже без всякого загса стали семьей. Я, как мне кажется, тебя любила всю свою жизнь, ты даже не можешь себе представить, насколько я прониклась тобой, твоими делами, твоим присутствием рядом. Меня это и успокаивает и будоражит. Мне пока не хочется даже близости с тобой, мне вполне достаточно осознавать, что ты рядом. Я еще совсем недавно даже знать тебя не знала, а сейчас вот я испытываю страх при одной только мысли, что я могла бы и не встретить тебя. Человека, который стал сразу и бесповоротно своим, самым близким и самым желанным из людей. Я чувствую, что и у тебя примерно то же самое, я же вижу, как ты смотришь на меня. Я не думаю, что все это с нами происходит только потому, что мы с тобой оказались в одинаковом положении, и мы невольно вроде бы должны чувствовать по отношению друг друга подобные чувства. Я почему-то знаю, что мы должны были встретиться, пусть и в других телах, и, в общем-то, в другой жизни, но должны были и мы встретились. Мы так долго и так трудно к этому шли, что нам теперь другой жизни и не надо. Мы уже получили то, что никому и не снилось. Понимаешь? Я права? Ты то же так думаешь?
И Селх и Ротана смотрели на двоих можно сказать "несмышлёнышей" с большим удивлением. И их можно было понять. Непонятно откуда взявшаяся девчонка, худая и маленькая, мало того что разговаривает с их родственником на том языке, который в какой-то степени только-только становится им слегка понятным, так она еще и лобызается с ним. Причем создается впечатление, что они этим занимались и раньше. Да еще нисколько не стесняясь присутствующих здесь взрослой тети и братишки. Для этих людей все это выглядело весьма необычно. И я поспешил оторваться от желания целовать и целовать ставшие столь желанными для меня губы Лизы, что бы хоть как-то объяснить, что тут происходит и успокоить своих родственников.
– Ротана! И ты Селх! Примите как данное. Мы с Лизой решили создать семью, мы полюбили друг друга и теперь всегда будем вместе.
– Так вы же еще дети! – Ротана глядела на нас в ужасе. – Хотя…, да, я вас понимаю. Здесь все может быть возможным. Вот только непонятно откуда она этот язык понимает? Ее то же по голове стукнули, и ей, поэтому в голову пришло понимание языка?
– Можно сказать, что так и было. Ей пришлось пережить стресс, ну это типа болезни такой. Именно это ей и помогло.
– Но вот ко мне почему-то не пришло, хотя я то же болела?
– На все воля богов. – Я решил, что проще все сбросить на мифических богов, чем пытаться объяснить, как все обстоит на самом деле. – Именно они решили, что мы нужны друг другу. А то, что мы еще недостаточно взрослые…. Так это как посмотреть. На что-то другое мы значит взрослые, а на любовь мы еще несмышленыши, так, по-вашему, выходит?
– Да нет, я уже поняла, что неправа. Любите и будьте счастливы. Неплохо было бы, чтобы жрец провел обряд соединения. Тогда все было бы по правилам, по закону.
– Ох уж эти ваши законы. Плюнь в сторону и тут же попадешь, в какой то запрещающий закон. Ты даже не заметила, ведь законов здесь на придумывали море, но в основном запрещающие. То низзя, это низзя.
Я, чуть было не сказал, что все это очень напоминает мою бывшую Родину. Там то же очень увлекались запрещающими законами. Если что-то и разрешалось, то все последующие подзаконные акты обрастали новыми запретами. Но вовремя остановился.
– Ладно, спасибо, что вы не против. А как нам узаконить наши отношения мы с Лизой еще подумаем. Может, организуем здесь новый праздник. День единения любящих сердец – например, или день новой семьи. Как смотрите, стоит такой праздник учредить? Я что-то не уверен, что на острове существуют хоть какие-то праздники. Вот и будут теперь два праздника у нас. День освобождения и день новой семьи.
– А как мы их будем отмечать? – Заинтересовался Силх. – Наверное, столы будем накрывать, чтобы вволю наесться?
– Придумаем ритуалы. У нас теперь новый уже свой жрец есть. Догадайтесь кто?
– Милх, конечно – поспешила с угадыванием Ротана.
– Точно, он самый. Вот ему мы и поручим создать обряды празднования этих дней. Одно там будет точно. Никто в эти дни работать не будет, все будут отдыхать.
– Да мы и так особо тут не вкалываем. Я когда дома был вот тогда да, тогда мы работали от рассвета до заката. А тут так себе, вроде как игра какая-то. Я не устаю даже.
– Это потому, что все, что мы с тобой тут делали, все это было по нашему желанию. Мы работали на себя, а не на дядю. А это брат мой две большие разницы. Знать, что это для себя любимого ты вкалываешь от зари до темноты это одно, и знать, что все это, весь результат твоего труда, пойдет кому- то в прибыток, а тебе он отщипнет самую малость, совсем другое.
– Ну да, конечно, лучше когда все что сделаем или вырастим на полях делить поровну, но тут может быть и несправедливость. Кто-то будет работать не покладая рук, а кто-то так себе, не утруждаясь особо. И что? Нам с ним поровну все делить? Неверно это.
