Поговорив на эту тему, мы прошли в палатку, которую я ввел в обиход местных, несмотря на жуткую нехватку материала. Но креписа нам хватило, правда, всего лишь на две палатки, и я, отбросив все сомнения насчет экономии, заставил по своим чертежам сшить их. Вот здесь и нашла свое применение наша первая палатка. Получилась небольшая по размерам жилая секция, особенно когда стоит с опущенными боковинами, она же в случае необходимости могла стать большой, скрывающей и от солнца, и от ерликов, площадкой. Матрасы, или вернее маты сплетенные из травы, служили постелью на защищенной площадке. Здесь вповалку могли улечься все пятеро из семьи Кетраникиса и все семеро парней хорты Аканиса. Днем большая часть матрасов складировалась один на другой, и появлялось место для принятия пищи.
Почти всю рыбу, взятую на побережье, я отдал строителям, не забыл отдать им, взятые специально для показа, створки моллюсков, и даже показал, как можно их использовать при выкапывании тех же колодцев. Затем заставил наполнить водой свои боды (фляжки) моих попутчиков и, нагрузившись горшками с клеем и сырой кожей от Нэт, мы отправились дальше уже без повозки. Ее я оставил здесь, пообещав вскоре прислать и две тачки, которые, я думаю, Фемиос уже успел сделать.
Для меня становилось в порядке вещей, что здесь мой дом. Старая привычка, я всегда считал, что мой дом это место где я положил свой чемодан. Переезды с места на место для военного человека не редкость, а обыденность. Мне досталась в доме Пилоса одна из клетушек, которая при сборе урожая предназначалась для хранения бобов, вот ее я и использовал пока как свою комнату. Мать как могла, помогла мне ее оборудовать для этой цели. Мебели естественно никакой не было, но я не унывал, а вспомнив, что кочевники никогда почти и не использовали мебель и прекрасно обходились без нее, решил последовать их примеру. Ковров пока здесь не делали, скотины нет, значит и шерсти нет, но такой растительности как крапива было много. Ее специально выращивали для производства креписа, материала для одежды. Другого растения типа конопли или льна здесь не было. Две хорты девушек занималась выращиванием этой продукции, и они же ее доводили до логического конца. То есть превращали ее в материю. Процесс долгий и требовал определенных знаний и навыков. Сделанной ими продукции хватало только для избранных в виде накидок или хламиса, так здесь назывался этот вид плащ-накидки. Он был и одеждой и одеялом. Делали его и в виде панчо, и в виде офицерской плащ-палатки, которую мне в свое время приходилось использовать в дождливую погоду. Я не видел, чтобы эта материя применялась здесь повсеместно для изготовления матрасов, но в комнатах Пилоса и его окружения именно для этой цели использовали этот редкий материал. Поэтому мне и достались целых два мешка из креписа, которые я, набив высохшей травой, использовал по назначению, для сна. В комнате я бывал редко, так что мне было в радость и такая постель. О белье и подушке мне можно было пока только мечтать.
Вот в эту самую комнату я и привел свою подругу. Ни о какой свадьбе речи даже не было. Но мать настояла, чтобы Милх, как жрец, а его уже все жители Пилостонеса признавали именно как жреца, так вот она настояла, чтобы он исполнил положенный ритуал бракосочетания. Причем настояла, чтобы это видели все люди. Я подумал, подумал, и тоже пришел к мысли, что подобный ритуал нам необходим. И я больше чем уверен, что у Милха в ближайшее время не будет свободного времени, желающих последовать моему примеру здесь найдется не мало. Ничего удивительного, в нашем поселении пятьдесят процентов населения именно того возраста когда гормоны настоятельно требуют искать напарника или напарницу для удовлетворения естественных сексуальных потребностей. Зов природы, потребность продолжения жизни пока никто не отменял.
Для нас с Лизой нового в этом вроде бы и не было ничего, мы очень хорошо знали, что и как делать в постели, но и у нас присутствовала новизна. Тело Лизы было телом девушки еще ни разу не познавшей любви, она еще пока даже не знала, как отзовется оно на мои ласки и мне не стало смешно когда, прикоснувшись к ее грудям своими губами, уловил дрожь и напряжение всего тела. Наоборот это меня возбуждало, мне нравились и то, что она, предположительно опытная партнерша в постели, и то, что все до чего смог успеть дотронуться руками, все ее тело с молодой и упругой грудью, гладкой кожей бедер, не слишком выпуклой, но упругой ее попкой, все было подвластно мне, моему порыву. Он толкал меня на ласки, про которые я уже давным-давно успел забыть, ведь так много прошло времени с тех пор, когда мне было так же хорошо, когда мне казалось, что все это бесконечно и никогда не уйдет в прошлое.
