Муза полностью

Он закрыл глаза, по телу пробежала дрожь.

– Ничего. Все так, как было с самого начала.

Она стукнула кулачком по перилам.

– Почему ты не хочешь быть со мной? Почему ты…

Отдаленный взрыв заставил их обоих замолчать.

– Черт! Это еще что такое? – Исаак обшаривал взглядом горизонт.

– Тереза говорит, что снова бомбят мосты. Твой отец правда в этом участвует?

Глаза Исаака потемнели от гнева, она даже попятилась.

– Я должен ехать в Малагу.

– В полночь? Какой в этом прок?

– Больше проку, чем стоять здесь.

– А как же мы? Всё, конец?

– Мы всегда смотрели на это по-разному, сама знаешь.

– А что мне делать с картиной?

– Отдай отцу. А мне надо со своим разбираться.

– Что ты предлагаешь? Я не собираюсь отказываться от нашего…

– Ты запуталась, Олив. И переживаешь, что не можешь работать…

Она схватила его за руки.

– Ты мне нужен! Без тебя я не могу рисовать.

– До меня же рисовала.

– Исаак, не бросай меня… пожалуйста.

– Прощай, Олив.

– Нет!

Он спустился с веранды и пошел через сад. Потом бросил прощальный взгляд на дом, и луна слегка подсветила его лицо. Олив спиной почувствовала, что кто-то стоит в дверях.

– Куда это он? – спросила Сара.

– Suerte, – бросил Исаак через плечо, прежде чем раствориться среди деревьев.

– Что это значит? – спросила Сара.

Олив ощутила подступающие слезы, но мать не должна была их видеть.

– Не важно.

– Я спрашиваю, что он сказал?

Олив поразило, как Сара изменилась в лице.

– Мама, это значит всего лишь «желаю удачи».

Через пару часов после того, как Исаак их оставил и исчез в ночи, одним залпом была подожжена финка Дона Альфонсо, а вторым церковь Святой Руфины в центре Арасуэло. Позже люди шептались о том, что они видели, как отец Лоренцо бежал от пожара в чем мать родила в сторону площади, а за ним голая женщина. Одни говорили, что никакой женщины не было, только священник в белом исподнем, сквозь которое просвечивал детородный орган. Другие готовы были поклясться на Библии, что женщина была – некое видение Руфины, спасающейся от всего этого безбожия, прежде чем растаять в воздухе.

Одно не подлежало сомнению: на рассвете глазам предстали черный остов церкви и такой же скелет дома Дона Альфонсо. В воздухе висел запах гари, разъедая глаза идущих по делам жителей, и вскоре вся деревня пребывала в трансе, отлично понимая, что возмездия за совершенные злодеяния им не избежать.

Тереза примчалась в серых предрассветных сумерках и заколотила в дверь. И Олив сразу поняла: случилось что-то ужасное.

– Исаак навалял дров…

– Что он сделал? Где он?

Тереза выглядела ошарашенной.

– Я не знаю. Церкви больше нет.

– То есть как – нет?

– Сгорела. И дом моего отца тоже.

– О господи! Тереза, заходи.

Спустя пару часов появился Дон Альфонсо, его некогда безукоризненный костюм был перепачкан сажей. Он тоже забарабанил в дверь, заставив Терезу, находившуюся у Олив на чердаке, сжаться от страха.

– Все будет хорошо, – прошептала Олив.

Тереза вцепилась ей в кисть.

– Сеньорита, вы не понимаете.

Гарольд впустил Дона Альфонсо, и тот сердито протопал в гостиную. Олив на цыпочках спустилась по лестнице и прилипла к дверной щели.

– Вы в курсе событий? – спросил он.

– Да.

– Слухами земля полнится. Это что-то из ряда вон. Я мог заживо сгореть… жена, дети. Мы еще живы только потому, что моя дочь Клара страдает бессонницей. Трое моих конюхов, домашний слуга и посудомойщик участвовали в поджоге. Сейчас они все, сеньор Шлосс, сидят в кутузке в ожидании наказания. И знаете, что они говорят? Им заплатил Исаак Роблес. А где он взял на это деньги? Точно не у меня. Ответа у меня нет, потому что я нигде не могу найти своего ублюдка. Вы знаете, сеньор, где он?

– Не знаю.

– Но вы в курсе, что мой дом спалили.

– Разве он не у себя в коттедже?

– Я послал туда Хорхе и Грегорио. Вот все, что они там нашли. – Дон Альфонсо поднял вверх номер журнала «Вог». – Вашей жены, если не ошибаюсь?

В глазах Гарольда промелькнуло удивление, но он быстро изобразил невозмутимость.

– Она их дает Терезе.

– Мой сын отпустил на волю три десятка моих чистокровных лошадей, сеньор. И поджег конюшню. Он спалил церковь.

– Присядьте, Дон Альфонсо, прошу вас. Это серьезные обвинения.

– Его сдали собственные друзья. Сеньор, он дьявол.

– Позвольте с вами не согласиться. – В голосе Гарольда явственно звучали нотки раздражения. – У вашего сына нет времени на такие игры. Ваш сын одаренный молодой человек.

Тут пришел черед Дона Альфонсо удивиться.

– Одаренный?

– Вы что, не видели его работы?

– Работы?

Прежде чем Гарольд успел дать пояснения, в комнату ворвалась Олив. Мужчины вздрогнули и посмотрели на нее.

– Возвращайся к себе наверх. – В голосе отца чувствовалось напряжение.

– Нет.

За спиной дочери возникла фигура Сары.

– Что здесь происходит? – спросила она. Ее взгляд остановился на Доне Альфонсо, и сразу кровь отлила от щек. – Он мертв? – прошептала она. – Мистер Роблес мертв?

– Не говори глупости, Сара. – Гарольд уже не справлялся с напряжением.

Дон Альфонсо вежливо кивнул хозяйке.

– Тереза у вас?

– Она наверху, – ответила Сара.

– Мама, – одернула ее дочь.

– Пожалуйста, приведите ее сюда, – попросил Дон Альфонсо.