— Слушай, а как там Город?
Мне снова захотелось плакать, я неуклюже поднялась, покопалась в ворохе своих вещей и вручила Дании несколько талонов на питание.
— Может, сходишь, купишь что-нибудь поеcть, тогда и поболтаем?
«Питалки» она взяла, не забыв уточнить:
— Нo мы всё равно не подруги. И даже не мечтай жить в этой комнате.
— Голосую «за» по обоим пунктам, — уверила я соседку, накидывая пoжертвованный халат на плечи.
Мы болтали до глубокой ночи, пока я не охрипла, рассказывая о том, как ничего в Городе за последние полтора года не изменилось. И Синий дом стоит, как стоял, только его на этот раз в зелёный цвет покрасили. И владелец Панорамы снова ввязался в какой-то судебный процесс, а восемьдесят второй автобус зачем-то переименовали в восемьдесят третий. Хорошо, в общем, поболтали, только о будущем не говорили совсем. И о том, что и кого оставили в прошлом, тоже.
А утром на пороге комнаты я обнаружила бумажный пакет, в котором лежало три майки, блузка, пара юбок, комплект нинего белья и записка: «Это не гардероб. Просто кое-что, пока ты встанешь на ноги. И.Д.»
Я посмотрела на одолженную у Камо (или Табо?) майку и грустно подумала, что быть принципиальной и гордой капец как сложно.
Хотелось ли мне гордо вскинуть голову и выдохуть, глядя в то ли синие, то ли чёрные глаза Иана Джеро: «Не нуждаюсь в твоих подачках»? О, очень хотелось, но еще больше мне хотелось хорошо выглядеть в мой первый рабочий день. Что-то мне подсказывало, что нравы на «Олимпе» мало чем отличаются от традиций на грешной земле, и пословицу «Встречаем по одежке» никто не отменял. Поэтому я засунула гордость подальше и остановила свой выбoр на серо-зелёной майке и джинсовой юбке-солнце до середины щиколотки, привычно собрала волосы в высокий хвост и посмoтрела на своё отражение.
Широкий пояс хорошо подчёркивал талию, а майка обтягивала грудь, не плотно, но довольно… провокационно. Жаль только, что всю провокацию портили совершенно лишние в этом сценарии костыли.
— Интересно, — пробурчала Дания, — майку твой тайный поклонник специально под цвет глаз покупал или просто совпало?
— Дания, — я поймала в зеркале взгляд соседки, — возможно, я открою тебе тайну, но ты должна знать. Мужчины, даже если ты им очень нравишься — особенно, если нравишься — внимание на цвет глаз обращают в последнюю очередь. Так что, можешь не искать скрытых мотивов. И это не от поклонника.
Дания прыснула от смеха, ни на секунду мне не поверив, кажется. И мы, наконец, вышли из комнаты. По дороге к лифту я остановилась у столика коменданта, который, как ему и положено, стоял ровнехонько у вхoдной двери, правда самой Жанны Ивановны на месте не наблюдалось.
— А зачем она тебе? — спросила Дания.
— ставить жалобу, конечно, — пробормотала я, опуская на полированную поверхность исписанный с двух сторон лист. — Для начала, на антисанитарные условия и отсутствие горячей воды.
Соседка хмыкнула и недоверчиво покачала головой.
— Напрасный труд, — сказала она. — Жанна Ивановна этими жалобами, как обоями, свою комнату обклеивает.
Я спокойно пожала плечами, не собираясь говорить о том, что пока соседка дрыхла, я тщательно изучала свой договор и всё тот жe юpидический справочник, а потому жалобу написала в трёх экземплярах. Одну для коменданта, одну для начальника, одну для начальника Литературного отдела. Начальницы, аты с таинственным и красивым именем Аэда Ио. Надеюсь, эта дама не состоит в родственных отношениях с чёрной мамбой. Очень не хочется тесных контактов с еще одной змеей…
Мы с Данией вышли на площадку с лифтом, и соседка грубовато спросила:
— На обед хоть знаешь, куда сходить? — было видно, как тяжело идет её внутренняя война. С одной стороны, девушка хотела держать нейтралитет, с другой, в ней говорило чувство солидарности. — Если что, могу за тобой зайти… Сходим в «Сотенку» или ещё куда-нибудь.
— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — Было бы здорово!
Как выяснилось, работали мы с Данией на одном этае, только в разных отделах. Я — в эрoтическом (Господи, как пережить-то?), она — в драматическом.
— Увидимся, — махнула мне она на прощание и скрылась за раздвижной стеклянной дверью, а я прошла чуть дальше по коридору и постояла какое-то время под табличкой «Эротика». Табличка растворяться в воздухе е спешила, а смешаное с досадой волнение неприятно щекотало нервы.
— Это всего лишь работа, Агата, — повторила я и, толкнув дверь, шагнула вперёд.
По ту сторону двери тоже был коридор, вообще ничем не отличающийся от того, который я только что покинула. Может быть, только лампы здесь светили чуть ярче, да на дверях были другие таблички. «Бухгалтерия», «Приёмная», «Конференц-зал», «Проза. Большие формы», «Проза. Малые формы», «Драматургия», «Поэзия», «Сценарное отделение», «Бестселлеры» и, наконец, «Самиздат». На мгновение замявшись у последней двери, я сильнее сжала костыли и только после этого вошла.
