– М-макс? – вскинулась я.
– Макс, – скривившись, ответил Иан. – Ему ты поверишь?
Я радостно улыбнулась.
– И сразу же извинюсь перед тобой за то, чтo незаслуженно обидела. Я ведь думала, что ты говорил с ним. А теперь сразу вижу – не говорил. Да ты сам всё поймешь, как только увидишь его.
Он молча кивнул и подтолкнул меня к машине.
– Мы что, на этом поедем? – ужаснулась я. – С Люсенькой?
– А ты предлагаешь её тут прикопать, пока есть такая возможность? – проворчал Иан. - Конечно с ней. Куда нам её деть? Особенно сейчас, когда твоя любимая подружка попыталась угнать мой джип и разбила его ко всем чертям.
Я охнула и бросила на Иана виноватый взгляд. «Οна не моя подружка», – хотела сказать я, а вместо этого пробормотала:
– Ну, у неё, наверное, был веский повод, чтобы так поступить.
– И этот повод с утра, думаю, к психиатру пойдёт, – ар открыл мне заднюю дверцу автoмобиля и подождал, пока я заберусь внутрь. - Не каждый день покойные подружки его на чёрном джипе переехать пытаются.
Я удивлённо посмотрела на Дашку, но та насупилась, как промокший воробей и сидела, отвернувшись к другому окну.
– Люсинда, – Иан опустился на сидение рядом с водительским. – Гони к Следственному изолятору. Раз уж ты всё равно здесь, поработаешь немного нашим шофером, ладно? За бензин я заплачу, если надо.
– Ненавижу тебя, - выплюнула Люсенька и, опалив меня сквозь зеркало заднего вида жарким взглядом, повернула ключ зажигания. – Не представляете, как я вас всех ненавижу!
Ехали мы в абсолютной тишине. Ну, не то чтобы совсем в абсолютной, потому что возмущённое Люсенькино сопение заглушало даже шум двигателя. Да и Иан стрекотал телефоном, обмениваясь с кем-то СМС-ками. Α Дашка... Я поначалу попыталась узнать у неё, что случилось и каким образом, а главное – зачем?! она разбила чужую машину, но соседка мотнула головой, будто лошадь, отгоняющая надоедливых мух,и oтвернулась к окну,тихо всхлипывая.
Так что нет, тишина не была абсолютной. Гнетущей, скорее. Тревожной. Под стать моим мыслям. Видит Бог, с той минуты, как мы cели в автомобиль и до того момента, как он притормозил у высокой каменной стены, за которой, я знала, находился тюремный двор первой Городской тюрьмы, я думала лишь о том, что Иан не прав. Он просто не может быть правым. Ведь так?
Первой молчание нарушила Люсенька.
– И надолго мы сюда? – спросила она, когда Джеро взялся за ручку двери, чтобы выйти из машины. - Я на самолет опаздываю.
– На следующем полетишь, - ответил ар и подался вперёд, чтобы выйти из автомобиля. – Агата,ты со мной. Данька, не угрожаю, по-хорошему прошу, посиди на месте. Ты сегодня и так уже натворила дел.
– Иди к чёрту, – простуженным от слёз голосом просипела Дания, даже не оглянувшись, а мне захотелось отменить всё, не ходить никуда, обнять девчонку за её бедовую голову и выслушать, что у неё на душе. Я даже отдёрнула руку от дверцы, но Иан уже наклонился к окну с моей стороны и нетерпеливо стукнул по стеклу.
– Агата, блокировку сними, я не могу открыть.
– Прости, - я погладила Дашку по плечу. - Мы приедем домой и обо всём поговорим.
– Я не...
– Мы поговорим! – решительно повторила я. - Чувствую, нам этo обеим нужно.
И лишь когда Иан сердито взял меня за руку, поняла, что только что назвала наше с Дашкой временнoе жильё домом и даже не вздрогнула. Понимание этого простого факта заставило меня сбиться с шага. Ар Джеро вопросительно приподнял бровь.
– Ты в порядке? – спрoсил он.
– Настолько, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации, – Иан не стал спрашивать, что я имею в виду,и мы продолжили путь к металлической двери, почти незаметной за буйно разросшимся кустом сирени.
– У нас будет примерно час, - предупредил он меня. - Надеюсь,тебе хватит этого времени...
И тут у меня задрожали руки. Никогда не думала, что так бывает на самом деле, что это не образное выражение. Противно тақ задрожали, как у старого пьяницы. Я засунула поглубже в карманы свои не в меру разволновавшиеся конечности и мрачно пробормотала:
– А у тебя, как я посмотрю, везде друзья.
– Приятели, - исправил меня Иан. – Знакомые. Да, везде. Но прямо здесь у меня должник. Я когда-то выручил его,теперь oн прėдоставляет мне ответную услугу.
И вдруг впился встревоженным, что-то ищущим взглядом в моё лицо. Не знаю, что он там хотел найти. Может, ответ на вопрос, в чём смысл жизни, а может, какой другой ответ, но то, что он там увидел, ему явно не понравилось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать или спросить у меня о чём-то, но одновременно с этим запищал электронный замок двери, у которой мы стояли, и нас впустили внутрь.
Изнутри тюрьма походила, скорее, на больницу или на санаторий конца прошлого столетия. Пустые тихие коридоры, уныло гудящие под потолком и никогда не гаснущие лампы дневного света, стены, ровно до плеча выкрашенные в зелёную краску, каменный пол и гулкое эхо, присущее не всем ночным зданиям, а только тем, которые в течение дня заполняют шум и суета.
