Идти на работу чёрт знает до чего не хотелось, и я не в шутку подумывала, а не воспользоваться ли мне тем, что в моём собственном коридоре, на моей собственной подставке для обуви... правильнее, конечно, было бы сказать «находящейся во временном владении»... В общем, не вполне трезвый начальник эротического отдела дрых, как сурок, в нашей с Дашкой квартире и в уc не дул.
«Так, может, и тебе, Вертинская, не играть в стахановца, не дышать на муз перегаром, а пойти и проспаться как следует?» – гаденько соблазнял внутренний голос.
«Нет уж! Пусть работает! И так целый день прогуляла!» – вякнула совесть.
– Чтоб я еще хоть раз в жизни ром пила... – проворчала я и решительно свернула на лестницу, не особо надеясь, что небольшая пешая прогулка поможет мне взбодриться, протрезветь и привести мысли в порядок.
К своему кабинету я подходила, отчаянно мечтая о тонизирующем коктейле умницы Дживса, который тот готовил для своего нерадивого хозяина Вустера. Я бы тоже сейчас не отказалась немного взбодриться.
Настроения не улучшила и найденная на рабочем столе гневная записка от Пеле. (Я, видите ли, забыла зарегистрировать один из его шедевров в бухгалтерии! Наивный, я и не думала этого делать! Пора всё-таки вернуть слову «эротика» его первоначальное значение, а то некоторые путают его с «порнографией»). От вида же лежащей рядом с запиской стопки рукописей меня едва не стошнило, но я вовремя вспомнила, что я профессионал, а не выпускница Смольного института благородных девиц, рухнула в кресло и первым делом позвонила Иану.
– Не ожидал тебя услышать раньше обеда, – произнёс он вместо приветствия, и я почувствовала в его голоcе улыбку.
– М-да?
– Ага. Учитывая, что в пять утра ты ещё не спала...
– М-да? - повторила я, не зная, что сказать. Хоть убейте, не представляю, как он об этом узнал. Хотя...
Я отняла от уха трубку и наградила мобильник мрачным взглядом. Зараза! Звонить мужчинам, находясь в подпитии? Нет, это точно не обо мне!
– Хочешь узнать, о чём ты меня спрашивала? - продолжал веселиться Джеро, а я честно призналась:
– Не хочу, – но тут же спросила:
– О чём?
– Интересoвалась, к какой категории мужчин я отношусь, – я закатила глаза и тихонечко стукнулась головой о столешницу. Нет! Нет! Я не рассказывала Иану о «дерьмовой» теории Светки Муравейко, одной из моих соcедок по общежитию.
– Все мужчины, – говорила она, небрежно двигая золотистую оправу круглых очков по переносице, – как большая замерзшая куча дерьма на асфальте. А мы, бабы, дуры жалостливые... выбираем себе по кусочку. Одна – побольше, другая – поменьше. И отогреваем бедолаг на своей груди, пока oни вонять не начнут.
Но категории... Какие категории? Я что, спрашивала у ара Джеро, большое он дерьмо или маленькое?
– М-да? – в третий раз повторила я, чувствуя себя полной дурой. - И что ты ответил?
Οн рассмеялся.
– Я возразил, что эту милую аксиому можно с лёгкостью применить и к женщинам. И упреждая твой вопрос. Ты спросила, хочу ли я поговoрить об этом, а потом бросила трубку, сообщив, что Дашку, кажется,тошнит.
Моя внутренняя стерва дрыгнула задней ногой и рухнула в обморок от позора, не забыв озвучить свою последнюю мысль:
– Я об этом не помню, значит этого не было.
Иан снова расcмеялся. Весело ему. Зараза.
– Мне плохо, а ты смеешься.
– Хочешь, чтобы я приехал и пожалел тебя?
Очень хочу! Но гордость не позволит признаться, да и работу всё-таки надо сделать. И ремонт! Святые небеса! У нас же ремонт в полном разгаре, а я ни сном, ни духом!
– Только в том случае, если у тебя есть волшебное лекарство, снимающее симптомы алкогольного отравления и гарантирующее полное выздоровление... Я же не за этим звоню, а предупредить, что в первой половине дня занята буду, а в обеденный перерыв пойду Дашке подарок покупать. У неё день рождения сегодня. Ты знал? Так что поговорить не получится... Извини.
– Не к спеху, есть еще время, - мне показалось,или в его голосе и в самом деле послышалось облегчение? - Зайти за тобой в шесть?
– Давай в четыре, - попросила я, волевым усилием заткнув рот совести и внутреннему голосу, который прямо сейчас попытался вякнуть что-то на тему «Поосторожней бы с этим аром Джеро!»
– Ладно, – согласился Иан и выжидающе замолчал, словно надеялся услышать от меня ещё что-то.
– Ну, тогда пока?
– Пока, - согласился он и разъединился, а я еще пару минут посверлила взглядом телефон, пытаясь понять, почему вдруг у меня во рту после этого разговора появилось какое-то неприятнoе послевкусие.
А потом мой взгляд выхватил название рукописи, лежавшей в стопке сверху,и я забыла обо всём. Даже о похмелье.
Потому что на титульном листе траурным шрифтом было выведено короткое «Записки поподанки». Почувствовав неладное, я перевернула страницу, и сразу стало понятно, что автор решил не тянуть кота за хвост и, как говорится, сразу прыгнул с места в карьер. И кстати, да. Первым же предложением убил всю интригу оригинального названия: «Его член медленно раскачивался в моей попке и пел свою кровавую песню».
