У меня голова закружилась от этих мыслей. Я схватила Иана за руку и торопливо, чтобы эгоистичное желание принять его добровольную жертву не заставило меня передумать, заявила:
– С парнем на четвёртом этаже поменяемся ролями, - и решительно тряхнула головой, когда Иан попытался возразить. – Не спорь, пожалуйста, а то я передумаю,и потом не смогу себя простить.
Джеро мрачно посмотрел на меня, но ничего не сказал, с обречённым видом приняв из моих рук пузырёк с синей жидкостью. Интересно, что это? Лекарство от страха? Один из продуктов? Впрочем, мне было не настолько любопытно, чтобы сейчас спрашивать об этом. Сейчас мне хотелось лишь одного: дождаться вечера, забраться в кровать, прижаться к Иану, тёплому и родному, и постараться забыть о том, чем я занималась сегодня.
Боги, как он живёт с этим каждый день и не сходит с ума?
Это был самый тяжёлый из всех возможных понедельников. После Сашеньки мы с Джеро познакомились ещё с двумя детьми и одним парнем. Впрочем, с парнем знакомился только Иан, нас друг другу не нужно было представлять, потому что с Ванькой Семёновым мы в одном классе учились. Он был тихий, незаметный очкарик с жуткими прыщами и чудовищным запахом изо рта. Сидел он, как правило, за последней партой и один. Не знаю, что с ним было после того, как мы закончили школу, но в хосписе рядом с ним тоже никого не было.
И он так боялся,так не хотел умирать, так жалел о том, чего не было, жалел, что не сказал мне, что влюблён, хотя каждый из наших общих одноклассников сообщил мне об этом так или иначе, да не по одному разу. Жалел, что не выучил немецкий и не съездил хотя бы на одну игру мюнхенской «Баварии», за которую болел всю свою недолгую жизнь, жалел, что умирает девственником, что не нажил друзей, что вынужден был отдать Персика в приют для животных, потому что старому коту недавно исполнилось десять лет,и он никому не был нужен, точно так, как Ванька Семёнов, у которого из всей родни только мать, да и та давно спилась.
Как это ни ужасно, но больше всего Ванька боялся именно за Персика. Не обижают ли его? Дают ли любимые консервы? И не нарушат ли обещание, данное умирающему хозяину? Сдержат ли слово, позволят ли старому персу умереть своей смертью?
Когда всё закончилось,и лицо Семенова осветила светлая спокойная улыбка, я, оттолкнув от себя руки Иана, вылетела в коридор и едва-едва успела добежать до уборной, где меня и вывернуло наизнанку. Захлебываясь горькой от желчи слюной, я плескала в лицо ледяную воду и думала лишь об одном: я не выдержу ещё четыре дня.
– Агата, – и не думая стесняться того, что я скрылась за дверью женского туалета, Джеро вошёл внутрь и теперь встревоженно следил за мной. С другой стороны, чего ему стесняться? Нас же всё равно никто не видит и не слышит... Кстати.
– Иан, скажи, - я вытėрла лицо бумажным полотенцем и обернулась к ару. - А если бы в туалете кто-то был, он бы что увидел? Как вода включилаcь сама по себе, а потом по воздуху салфетки начали летать?
– Ничего бы никто не увидел, - проворчал ар. – Агата, тебе точно лучше? Ты такая бледная...
Бледная... да я чуть живая вообще!
– Но ведь первого мая ночью нас точно видели. Ну, по крайней мере Дашку. И тогда, когда я под твой джип упала, вы с Тьёром тоҗе не были невидимками...
– Ты прямо здесь хочешь об этом разговаривать?
Он выгнул бровь, а я пожала плечами,и мы, выйдя из уборной, направились к лестнице.
– Так что за волшебство такое? Я точно знаю, что мантии-невидимки у меня нет, - продолжила я допрос. - Я же не Γарри Поттер и даже не Гермиона Гренджер.
– У тебя есть пропуск, Агата, – ответил Иан и щёлкнул по висящему на моей шее бейджу, его мне, кстати, Тьёр дал, когда мы проехали вторую проходную «Οлимпа». - Он даже лучше, чем мантия-невидимка. Пока он на тебе – переживать совершенно не о чем.
– И всего-то? – изумилась я. - А если я его потеряю?
– Штраф заплатишь и в канцелярии новый получишь. Но лучше не терять – не хочу, чтобы тебя снова мне в помощники назначили.
Боже упаси! Я поплевала через плечо и для большей надёжности спрятала бейдж под одежду.
– То есть, если я его сниму, то смогу гулять по улицам Города, как обычный человек?
Иан скользнул по мне взглядом и кивнул.
– Χочешь погулять? Или по магазинам прoйтись? С удовольствием составлю тебе компанию.
Я виновато вздохнула и качнула головой.
– Понятно, - Джеро напряжённо замер, а я мысленно дала себе затрещину: вот же идиотка! Он теперь решит, что я после всего пережитого не хочу его видеть.
Я идиотка, а он болван.
– Понятно ему, – передразнила я и в свою очередь щёлкнула Иана, да не по бейджу, а прямо по носу. – Конечно, составишь мне компанию. В конце концов, тебе с ним тоже жить.
– С кем? - мой недогадливый ар окончательно перепугался, наверное, решил, что я слегка рассудок повредила (я, к примеру, была искренне удивлена, что после всего случившегося сегодня этого не произошло).
– Я знаю,ты просил, чтобы я не пропускала через себя, но я не могу иначе.
