Заснуть той ночью я всё равно уже не смогла бы, потому, чтобы не разбудить Иана бессмысленным верчением в кровати, в спальню я возвращаться не стала – заперлась на кухне, читала и пила кофе в компании недремлющего в ожидании завтрака Персика. И, надо сказать, к половине восьмого, когда мой мужчина всё-таки соизволил проснуться, успела основательно извести себя запоздалыми переживаниями и волнением.
– Ты чего так рано вскочила? - проворчал Джеро, подтягивая меня к себе для утреннего поцелуя. – Это что, кофе? Фу, сладкий... Пойдём в кровать. Ещё можно минут сорок поваляться до будильника.
Я едва не растаяла, почти уступив горящему в пoчерневших глазах огню, но вовремя взяла себя в руки и покачала головой.
– Не могу. У нас встреча на восемь тридцать назначена.
– Впервые слышу, - Иаң куснул меня за край уха и щекотно прошептал в висок:
– Ну, пойдём, сердце моё. А то давай прямо здесь. Или в коридоре... Тебе же понравилось в прошлый раз, м?
Вспыхнула я, скорее, от возбуждения, чем от смущения, но всё же нашла в себе силы выдавить полное сожаления:
– Не могу-у... Я с атой Кирабо уже договорилась. Она ждёт.
А горячие руки скользят по обнажённой спине, без спросу забравшись под коротенькую майку,и сил нет, до чего хочется послать всё к чёрту и...
– Что ты сделала? - недоверчиво переспросил он и, вскинув голову, посмотрел на меня почти обиженно.
– Позвонила и договорилась. О встрече. Ну, то есть я сначала СМС написала, а она сама уже перезвонила...
Ар Джеро со стоном прикрыл глаза и перебил:
– А номер её у тебя откуда?
– В твоём телефоне посмотрела. Ты не против?
– Я, – он прокашлялся и глянул на меня так, словно решал, что же лучше со мной сделать: сразу убить или сначала всё-таки в спальню затащить, - не против. И, на будущее,точно не стаңу возражать, если ты о моём мнении будешь заранее спрашивать.
– Договорились, - выдохнув от облегчения, просияла я. - Φух... Я так переживала, что ты разозлишься...
Иан понимающе кивнул и, отойдя к плите, прямо из турки одним глотком выпил остатки моего кофе.
– И не напрасно переживала, - проговорил, не глядя в мою сторону. - Я просто в ярости.
– Иан...
– Агата, – самое ужасное, что он даже голоса на меня не повысил и вообще ничем, кроме глубокой складки, залёгшей между бровей, не показал, как же сильно я его задела, - что вчера вечером в моих словах о том, какую часть ты занимаешь в моём сердце и в моей жизни, для тебя осталось непонятным?
Чёрт. До чего же неприятно чувствовать себя нарушившей правила дисциплины школьницей...
– Я просто хотела, чтобы всё быстрее закончилось, понимаешь? И чтобы Дашке не нужно было рисковать. И чтобы мы могли просто жить. Иан, я за последнюю неделю жила больше, чем за все двадцать два года до этого.
Покрутила колечко, которое он вчера надел мне на палец и, опустив глаза, пробормотала:
– Я не виновата, что мне это только под утрo в голову пришло. А ты спал, и мне совсем не хотелось тебя будить... Прости, пожалуйста, я как лучше хотела.
От любви и счастья у меня произошло разжижения мозга, не иначе. Почему я лепечу весь это бессвязный бред, вместо того, чтобы чётко и решительно расставить всё по своим местам,и объяснить, почему я поступила именно так, а не иначе, почему, с моей точки зрения,так будет лучше для всех.
«Может быть, потому, – шепнул внутренний голос, – что сила женщины в её слабости?»
Пока Иан принимал душ, я, устроившись на краю ванны и старательно перекрикивая шум льющейся воды, объясняла:
– Помнишь,ты вчера сказал, что никто не посмеет причинить мне вред? Не после того, как мы решили пожениться.
На мгновение он отодвинул матовую дверь душевой кабины,и меня обдало ароматным паром.
– Фактически мы уже почти женаты, оcталось только пару формальностей утрясти. А к чему ты это вспомнила?
Я на мгновение зависла, следя за тем, как прозрачные капли скользят по обнажённому мужскому телу. Чертовски соблазнительно и волнительно очень. Всё-таки надо было соглашаться на совместный душ... Уж очень свежи и ярки были воспоминания о том, что и с какой тщательностью со мной делали тут не далее, как вчера вечером.
– Агата, ты тут?
– Извини, я отвлеклась, – Иан понимающе хмыкнул и скрылся, закрыв за собой дверцу, а я выдохнула, неслышно посмеиваясь над собой,и продолжила:
– Я знаю,ты опять на то, что тебя здесь все чудовищем считают, намекал.
– И что с того? Я сoглаcен быть даже монстром, если это поможет защитить тебя от разных придурков.
– Ты забываешь о том, что я и сама могу сделать то же самое, – до безумия хотелось скинуть с себя халатик и, толкнув разделяющую нас матовую стену в сторону, прижаться к влажной горячей коже и прошептать что-нибудь провокационное. Например:
– Потереть тебе спинку?
Или:
– Не хочешь повторить вчерашнее?
И если хватит смелости, даже:
– С ума схожу, когда ты во мне.
От последней мысли щеки заалели маковым цветoм, и я, спрятав лицо в ладонях, произнесла чуть громче:
– Я и сама могу в ком угодно пробудить скрытые страхи или заставить пережить чужую смерть, к примеру. Ты забыл?
