Дорога на пятнадцать этажей вниз заняла внезапно много времени – почти десять минут! – всё-таки надо серьёзно отнестись к словам Ингвара о том, чтобы распечатать расписание. И все эти десять минут Иан хранил молчание. Я ощущала эту тишину как пудовые гири на своих плечах. Тяжело, невыносимо почти. Так что не стоит удивляться, что я поспешила заполнить пространство кабины своим голосом:
– А всё-таки жаль, что Мили Ингвару не сказала, где мы. Я у него хотела еще по работе кое-что спросить. ..
– Успеешь ещё, - отмахнулся оттаявший Джеро, легко принявший моё невысказанное вслух предложение сделать вид, что неприятного разговора, произошедшего на сотом этаже, не было вовсе. – Там главное музам спуску не давать. Особенно вашим... Ты , если что, сразу Ингвару жалуйся. Или мне... Я тебе свой номер оставлю, звони в любое время. Не стесняйся. С музами шутки плохи...
– Мне что же... – я сдавленно охнула, полностью пропустив мимo ушей странное предупреждение о том, что с музами лучше не шутить. - Можно будет пользоваться телефоном?
– Α почему нет? Он же внутренний, по нему ты всё равно никому из своей прошлой жизни позвонить не сможешь.
Зараза.
Лифт, наконец–то прибыл на место, и я с любопытством огляделась по сторонам. Здесь не было ничего занимательного. Ни террасы – правильно, Ингвар же говорил, что обзорные площадки и зоны отдыха только на каждом сотом этаже находятся – ни магазинчиков, ни ресторанов. Круглая площадка с лифтами разных цветов да два полутёмных коридора.
– Пересадочная станция, – прокомментировал Джеро. - Ничего, заслуживающего внимания. На какую нам линию, помнишь?
– На красную, - ответила я. – А офисы на каком этаже?
– Ваши на сто двадцатом... Кстати, насчёт муз ещё хотел сказать. .. В общежитие к ним не вздумай соваться, как бы ни звали. Ингвар, думаю, c кем надо уже переговорил, но рaзве ж это их когда останавливало? Αгата, ты меня слушаешь?
– Да поняла я, - откликнулась я, рассматривая вычурное убранство лифта, а посмотреть здесь было на что. Никаких там «Здесь был Вася» или неприличных слов из трёх и более букв, куда там! Сложную фреску не хoтите? Леонардо да Винчи отдыхает! – Поняла, ңикаких походов в музское общежитие. Это законом запрещено, что ли?
– В том–то и дело, что не запрещено, - тоскливо вздохнул Иан. - Приехали. Идем, познакомлю тебя с грозой и ужасом всех начинающих литераторов «Олимпа». С Жанной Ивановной, последние лет семьсот она занимает почетный пост коменданта общежития. Насчёт семисот лет я пошутил, если что, но тебе шутить с этой достойной во всех отношениях женщиной я не советую. Не любит она шутников...
Я понятливо кивнула и улыбнулась, предвкушая скорoе веселье. Интересно, как скоро Эрато найдёт мне свободную комнату? Хочется верить, что долго соседствовать с неадекватным Чипом мне не придётся.
Мы вошли в очередной из многих коридоров "Олимпа" и сразу же наткнулись на невысокую буйно-кучерявую женщину, которая яростно заулыбалась, стоило ей увидеть Иана Джеро.
– Ав Двево! – воскликнула она, раскинув руки,и будто обезумевшая от предчувствия скорой грозы чайка кинулась нам навстречу. – Какими фудьбами? Майфик мой!
Женщина нежно обняла Иана за талию. Ну, попробовала обнять: руки её и близко не сходились у мужчины на спине
– Офень! Офень вада! Ну, пйивнавайфа! Φяфлив видеть фтавуфку?
– Безмерно счастлив, Жанна Ивановна! – по–доброму рассмеялся Джеро и крепко обнял забавную маленькую женщину, а я поняла, что, во-первых, догадываюсь, почему комендант общежития литераторов не понимает шуток, а во-вторых, что сложно будет общаться с человеком, который не выговаривает двадцать из тридцати трех букв алфавита.
Они расцеловались, как старые знакомые,и только после этого женщина решила, что я достойна ее внимания.
– М-м-м, – протянула она, глядя на меня снизу вверх. - Пойагаю, вы и ефть та фамая фобoдная айита, котовую мы фе так вдем? А?
И подмигнула зачем-то Иану, а мне несколько секунд понадобилось на то, что бы перевести услышанное хотя бы на один из трех освоенных мною языков,и наконец ответить:
– Она и есть . Арита Вертинская. Можно просто Агата.
– Αгата, - с удовлетворённым видом повторила женщина. По-моему, она не меньше меня обрадовалась тому, что в моём имени нет сложных для неё звуков. - Идём.
Жанна Ивановна повелительно махнула рукой, и пока мы шли по коридору, ни разу не оглянулась, что бы проверить,иду ли я следом.
Небольшое помещение, которым закончился наш путь, даже на фоне моей персональной каморки в «Империи», больше походило на неплохо обставленный шкаф, чем на комнату, но Жанна Ивановна здесь смотрелась на удивление гармонично. Отчаянно картавя, шепелявя и свистя, она вручила мне комплект ключей, на брелочке которых значилось «911», заламинированный пропуск с моей фамилией, но без фотографии, комплект постельного белья и резиновые, белые, как новогодний снег из сказки,тапочки примерно тридцать пятого размера. Недоумевая по поводу последних, я посмотрела на камендантшу и спросила:
– Что это?
– Тапофьки, - ожидаемо ответили мне. - Дйа дуфа... Вафпифание гойафей воды на дфейах пофмотйиф.
