Расстались мы довольно отчужденно. Я выполнил все условия, и нас ничего не связывало. Разве что Арина, но я просто боялся лишний раз обращаться к этой ведьме. Да и особого повода вроде как не было. Дела в Питере закончились, и я вернулся в Москву.
* * *
Прошла неделя.
За это время передал вырученные картины Маше, начал новое дело и встрял в очередную историю с воистину шекспировскими страстями. Возможно, когда-нибудь и расскажу об этом. Потом.
А пока ждала еще одна встреча. В московском кафе-ресторане «Тихий омут».
Чернокожая, невероятно красивая молодая женщина холодно смотрела прямо в глаза. Ее взгляд не выражал ничего, и понять, о чем она вообще может думать, казалось абсолютно невозможным. С тех пор, что мы виделись последний раз, внешность Лунджил не претерпела никаких трансформаций. Даже форма прически не изменилась. Мы снова сидели в том самом зале, снова была пятница, и опять ожидался вечер живой музыки.
— Что я могу для тебя сделать? — спросила экзотическая красавица. — Гонорар не считается, деньги уже переведены. Но поскольку ты примирил меня с Сетом, чего первоначально не планировалось, теперь появились новые возможности… вернее так: мы заключили временный союз и крепкое перемирие, а это самое большое, на что можно рассчитывать. Оказывается, он доверяет мне, что весьма странно. Настоящий мир между нами в принципе невозможен.
— Думал, ты меня просто испепелишь. Сразу на месте.
— Это еще почему? — холодно удивилась негритянка.
— Провалил дело. Да и скульптуру в Музее Богов не расколошматил, а это определялось контрактом.
— Фигуру Сета уничтожать уже не требуется, пусть живет. Вообще, я довольна, и мы закрываем договор. Так что говори свое желание.
— Может, покажешь мне свой истинный облик?
— Затасканно и неинтересно. Какой еще истинный облик… В каждом втором научно-фантастическом фильме или мистическом романе герой просит неведомую сущность показать свою внешность. Для чего тебе? Да и не смогу я.
— Почему?
— Да как бы тебе все это понятнее объяснить… Ты, как и все прочие представители рода человеческого, раб привычек и собственных стереотипов. Еще совсем недавно людям было трудно вообразить мир обыкновенных вещей. Мир интернета и гаджетов. Мир информации и электронных коммуникаций. Тем не менее, до сих пор большинству смертных все еще кажутся фантастикой: невидимость, силовые поля, телекинез, чтение мыслей, телепортация. Про межзвездные путешествия и внеземные цивилизации уж и не говорю… Для меня же это привычная реальность. Но кое-что просто не могу сделать. Уже не могу. Помнишь, сам когда-то писал, что маска, которую кто-нибудь носит очень долго, зачастую прирастает намертво и становится, практически, настоящим лицом? Снять можно только вместе с мясом. Ответила на твою просьбу? Ты лучше все-таки скажи, чем смогу отблагодарить тебя. Не люблю оставаться в долгу. Последний раз спрашиваю.
— Но я же вроде истратил свое желание. Нет?
— Нет. Попросил глупость. Пользоваться непрактичностью смертного — не моя позиция. Только не проси у меня ни постоянного богатства, ни вечной жизни, ни счастья для всего человечества. Даже продления хорошего самочувствия для тебя лично обещать не могу. Это вне моих возможностей.
Тут вдруг осенило, и я сказал:
— Подари свое колечко, — попросил я. — Да, вот это. Просто на память о нашей встрече.
— Колечко на память? — нехорошо усмехнулась Лунджил. — У тебя, как говорится, губа не дура. Но раз уж я сама тебе обещала… На, владей. Отныне она твоя.
— Почему она? — удивился я, когда Лунджил сняла золотое кольцо, будто собранное из множества миниатюрных отрубленных рук, и положила передо мной.
— Она, потому что женского рода. У нее есть собственное имя. Это Зарлион, талисман силы. Как ею управлять, не скажу, это уже будет другой вопрос и другая просьба. Сам разбирайся. Носить можешь спокойно, никакого вреда тебе, своему новому хозяину, она не принесет. Твоим близким — тоже. Надевай, не бойся. Зарлион легко принимает форму пальца владельца, так что оденется без труда и не соскочит, если сам того не захочешь. Ну, и последнее. Если когда-нибудь будет страшно одиноко или просто захочешь поговорить, ты знаешь, как меня позвать.
Я взял кольцо и легко надел. Возможно, что мысль попросить кольцо сознательно наведена моей непостижимой собеседницей, впрочем, зачем бы ей? Руки, из которых состояло кольцо, сдвинулись как-то так, что артефакт действительно свободно сел на палец. Кольцо на мужской руке выглядело достаточно вульгарно, но меня данное обстоятельство вообще не беспокоило. Я не жаловался. Не жалею и до сих пор.
На пятидесятом этаже небоскреба в обширном угловом кабинете за сильно вытянутым столом совещались девять мужчин и две женщины. Совещание только началось. Открывала его со вкусом одетая пожилая дама с абсолютно седой прической, в которой ощущалась работа высококлассного мастера. Все молча поднялись со своих мест, приветствуя начальницу.
