– Многие цвета в наборе вам вовсе не пригодятся, – пояснил Кузнецов. – Я не говорю о черной краске, которая в живописи практически не используется. К примеру, куда вы денете целый тюбик кадмия красного или безумного кобальта зеленого? Благо, в наборы не пихают нынче популярный фиолетовый цвет – мало того, его можно получить путем смешивания краплака с ультрамарином, так и вообще я всем советую избегать открытых красок. Живопись цветами из тюбиков смотрится аляписто и по-детски. Я учу своих студентов пользоваться сложными цветами, то есть полученными путем смешивания трех и более цветов. Из набора вы будете пользоваться только охрой светлой – не вздумайте купить охру золотистую, на худой конец подойдет охра желтая, – белилами, лучше если будут титановые, а не цинковые, ультрамарином и умброй. Опять-таки кобальт желтый лучше брать отдельно, зеленая краска из наборов не подойдет, точнее, можно обойтись и ею, но тогда вы будете долго и мучительно намешивать более-менее естественный оттенок. Пока ни в одном наборе я не встречал неаполитанскую телесную, необходимую для портретной живописи, кадмия красного темного или окиси хрома. Да успокойтесь, я продиктую вам названия нужных цветов!
У меня в голове и так все перемешалось – ну и названия, какие-то окиси, кадмии, умбры…Так и хотелось попросить его говорить по-человечески, сыплет себе терминами и строит из себя черт знает что…
– Да, по поводу холстов, – спохватился Кузнецов. – Для первой работы купите холст на картоне, а не на подрамнике. Это со студентов я требую более дорогие холсты на подрамниках, потому что для просмотра работу будет легче оформлять. Если захотите повесить ваш первый натюрморт на стенку, просто приобретете рамку или отнесете работу в багетную мастерскую. Когда будете учиться – если решитесь, конечно, – вам расскажут и о процессе изготовления холста, объяснят, как натягивать его на подрамник, научат делать проклейку и грунт. Пока не стоит забивать себе голову, зайдете в художественный магазин и приобретете холст на картоне, самый удобный размер – 40 на 50 сантиметров. Кисти нужны преимущественно щетина или синтетика, номера я вам продиктую… Так, теперь насчет сегодняшнего задания.
Роман Александрович взял у меня лист бумаги и начертил там два прямоугольника.
– Вот это – модель вашего холста, только в уменьшенном варианте, – пояснил он. – Перед вами – два натюрморта, с вороном и фазаном. Вам нужно сделать несколько эскизов каждой постановки с разных ракурсов. Необязательно сидеть на одном месте – походите по аудитории, попробуйте нарисовать натюрморт с ближнего или дальнего расстояния. Пока не выбирайте какую-то одну постановку – сделайте несколько эскизов одного и другого натюрморта. Старайтесь, чтоб в вашем формате умещались все предметы, начинать следует с плоскости стола – проведите горизонтальную линию и относительно нее размещайте все остальное. С заданием все ясно?
Я кивнула. В случае чего, стану доставать Светлану – мне ведь так и так надо разговорить ее, вдруг она о чем-нибудь ненароком проболтается…
– Минут через тридцать-сорок я зайду, – пообещал Кузнецов. – Если с эскизами все будет в порядке, займемся изучением правил построения предметов.
Уже подойдя к двери, он обратился к Светлане:
– Света, вы знаете, что делать, если какие вопросы возникнут, ждите меня, делайте то, что знаете.
Светлана молча кивнула, выражая свою готовность следовать инструкциям преподавателя. Роман Александрович вышел из аудитории, оставив нас вчетвером: меня, Светлану и два натюрморта.
Света, казалось, совсем позабыла о моем присутствии – она сосредоточенно что-то намешивала на своей палитре, постоянно выдавливала краски из наполовину пустых искореженных разноцветных тюбиков, наносила мазки кистью, растирала краску по холсту пальцем, что-то счищала лопаткой-мастихином, отходила от мольберта, придирчиво оглядывая свою работу, потом снова выдавливала нужные цвета… Мне было интересно просто наблюдать за тем, как она пишет, – по-моему, занятие довольно увлекательное, смотреть, как трудится другой человек. Выполнять задание Кузнецова я не собиралась – во-первых, я мало представляла себе, как вообще изображать все эти кувшины, решила, что начеркаю на бумажке несколько линий, потом сотру их – вроде пыталась, а ничего не вышло. Посмотрим, что будет делать Кузнецов с такой бездарной и бестолковой ученицей вроде меня. Заодно и погляжу, какой он на самом деле преподаватель. Либо станет объяснять все заново, либо рассердится и выгонит (что маловероятно), либо сядет и нарисует сам. Я слышала, что преподаватели в художественных заведениях иногда рисуют за своих учеников, если те совсем ничего не понимают.
Минут через двадцать Света, видимо, немного устала и отвела глаза от своего мольберта. Ее рассеянный взгляд наткнулся на мою персону, и я тут же старательно принялась чертить загогулины на своем листе. Похоже, Светлана совсем про меня забыла и только через пару минут обратилась ко мне с вопросом:
– Как у вас, получается? – В ее голосе слышалось живое участие.
