– Чтоб на просмотре было что показать, – пожала плечами девушка. – Сами подумайте, кому нужен, скажем, жуткий темный натюрморт с каким-то облезлым вороном? Да его только псих какой на стенку повесит. Ладно, фиг с натюрмортами, а со следующего семестра мы портреты писать будем. Представляете, посадят какую-нибудь старую бабку с морщинами, в нелепом платке на голове, напишем мы с нее этюд. И куда его потом? Даже если б у меня была своя собственная квартира с пустыми стенами, я бы не стала портить их незнакомыми тетками и дедками.
– А как же известные художники, которые портреты писали? – вспомнила я наше с Ленкой посещение музея. – Не помню, кто там из них любил стариков изображать…
– А, вы, наверно, Репина имеете в виду? – догадалась Нина. – Но у него-то шедевры были, их и на стенку повесить не стыдно. Потом, он этюды писал, а из них потом картины, ему нужны были соответствующие модели. Но я картины со стариками и старухами делать не собираюсь, поэтому и буду грунтовать эти нелепые портреты.
Я не стала с ней спорить: в конце концов, какое мне дело до судьбы Нининых работ? Хочет их замазывать – пускай закрашивает на здоровье, драться и кусаться не буду…
Девушки доели свой завтрак и, не торопясь, засобирались на пару. Нина вдруг о чем-то вспомнила и даже не допила свое какао – буркнула на ходу, мол, совсем забыла о чем-то.
– Ой, извините, вы со мной заболтались, поэтому опоздаете на урок! – с искренним раскаянием проговорила я. Правда, еще будут у Нины из-за меня проблемы: вон как тут строго с пропусками и опозданиями!
– Да я не опоздать боюсь! – помотала головой Нина, заглядывая в сумку. – Я ж Свете забыла отдать… Потом расскажу, мне бежать надо…
Будущие иконописцы покинули столовую, оставив меня в гордом одиночестве. Времени до одиннадцати было полно, и я раздумывала, чем бы занять два часа. Светлана вряд ли появится в столовой до окончания физкультуры, не могу же я сидеть здесь так долго.
Неожиданно я вспомнила, что за это утро не выкурила ни одной сигареты. Надо же, я и забыла о своей вредной привычке, куда бы это записать? Решено, сейчас выйду через запасной вход на улице, а там соображу, что делать дальше. Может, стоит прогуляться до ближайшего кафе и выпить кофе?..
Но, едва высунув нос на улицу, я сразу же передумала куда-либо идти. Наверное, еще с раннего утра зарядил проливной дождь, и я даже не докурила сигарету, поспешив вернуться в институт. В аудиторию с постановками идти совершенно не хотелось – я дошла до расписания, узнала, что после физкультуры у иконописцев мастерство, и снова зашла в столовую. В подобном распорядке дня есть для меня и плюсы, и минусы. Хорошо, что Кузнецов будет находиться в «храме» – не станет меня доставать своей терминологией и наставлениями, слушать которые порядком надоело. Минус, и очень существенный, в том, что со Светланой поговорить толком не удастся: если она сразу после спортивных занятий отправится прямиком в «храм», мне придется ее дожидаться по меньшей мере целых три часа – мастерство в расписании поставили две пары. После у иконописцев рисунок, пятая пара – ненавистная всеми история. Рисунок тоже проходит не в моей аудитории, а на общеобразовательную пару я, естественно, попасть не смогу. Да и если б каким-то чудом мне удалось проникнуть на занятие, судя по рассказам студентов, они еле-еле успевают записывать лекцию. Отвлечь Свету от конспектирования окажется попросту невозможным.
Единственное, на что я надеялась, – это то, что у Куприяновой после физкультуры разыграется аппетит или на худой конец она спустится в столовую выпить чаю. Тогда у меня появится возможность с ней побеседовать, правда, не знаю, что я успею выведать за столь короткий перерыв. Обед начнется только после второй пары, как ни крути, придется мне торчать в институте как минимум до двух часов дня…
Чтобы как-то убить время, я купила себе пакетик кофе «три в одном» и, взяв чашку с кипятком, уселась за тот самый столик, где раньше завтракали Светланины одногруппницы. Странное дело, но напиток уже не казался мне таким отвратительным, учитывая то, что растворимый кофе я не пью принципиально. Что-то странное со мной творится сегодня – может, сказалась ночь, проведенная в кладовке? Похоже, я привыкла к отсутствию комфортных условий, согласна теперь на все – и на редкие перекуры, и на «походный» вариант кофе.
Ровно полтора часа я занималась тем, что систематически поглощала блюда и напитки из ассортимента студенческой столовой. Я выпила две чашки кофе, заела все-таки отвратительное послевкусие сладкой булочкой с творогом, продегустировала несколько разных соков, сжевала две плитки шоколада и всерьез озадачилась вопросом, на что бы еще потратить деньги в столовой. Даже продавщица смотрела на меня с удивлением – видимо, ее впечатлила моя редкостная прожорливость. Посмотрела бы я на вас – после практически бессонной ночи (не могу назвать свою дремоту полноценным ночным отдыхом) и не такое сотворишь…
