Я нашла двадцать второй дом, куда должна была приехать Нина. Выглядел он немного лучше, чем его соседи: двухэтажный, с целыми окнами, но на вид – совершенно заброшенный и неухоженный. Однако в окнах второго этажа горел неяркий свет, а на улице слышались звуки молодежной музыки. Я сделала вывод, что, скорее всего, там какая-то вечеринка. Времени до шести оставалось много, и я облюбовала себе пункт для наблюдения – как раз меня скрывало раскидистое дерево, с которого еще не успела облететь желтая листва. Я затаилась в ожидании.
Нина приехала раньше назначенного времени. Я сразу узнала ее фигурку, закутанную в теплое осеннее пальто. Девушка направлялась к двери дома уверенными шагами – может, она уже бывала здесь раньше, а может, ей не терпелось разобраться со своим ветреным кавалером.
Я не рискнула идти за ней, решила подождать еще немного. По всей вероятности, Нина на веселье не останется – сомневаюсь, что ей сейчас до вечеринок и тусовок. Я не ошиблась: и десяти минут не прошло, как она вышла на улицу. Не одна, а с высоким человеком в черном дорогом кашемировом пальто и в шляпе с полями. Лица его разглядеть было невозможно – уже стемнело, но я увидела, что из шляпы выбиваются волнистые темные волосы длиной до плеч. По внешнему виду сей субъект напоминал чем-то Романа Александровича – может, выбором одежды, никак не вязавшейся с современной модой, а может, прической, столь популярной у рок-музыкантов и, как я полагаю, художников.
Парочка ссорилась – я отчетливо слышала возмущенный голос Нины, временами срывающийся на крик. Ее спутник даже не пытался прервать ее и сказать что-то в свое оправдание. Видимо, парень серьезно проштрафился, вот и не пытается изменить ситуацию.
– Ты с ней встречаешься, да? – Нина остановилась и резко обернулась к нему. Внезапно она подняла руку и отвесила молодому мужчине звонкую пощечину. – Ты с ней целовался, я видела! Кто эта дрянь? Ты все это время врал мне, а сам изменял с другими девками!
– Нина, послушай… – Кавалер сделал робкую попытку вклиниться в возмущенный поток Нининых обвинений. – Я…
– Ты спал с ней, так? – заорала она еще громче. – Хорошо устроился, мерзавец! Поматросил и бросил, да? Какого лешего ты мне тогда в любви клялся, обещал забрать с собой?! Или, может, хотел и дальше пудрить мне мозги, а попутно развлекаться с другими?!
– Нина, это не то, что ты думаешь… – промямлил «рок-музыкант» самую что ни на есть стандартную фразу. Эх, мужчины, до чего вы неоригинальны! Неужели так трудно придумать что-нибудь новенькое? Даже слушать скучно, самая что ни на есть обычная сцена ревности, все и так предсказуемо. Сейчас он скажет нечто вроде «она сама виновата, первая начала, тебя люблю – трамвай куплю». Нина расплачется, он ее ласково погладит по головке, пообещает путевку в Грецию и обручальное кольцо, они поцелуются и в знак примирения пойдут на вечеринку. А нет, ошиблась. Он вызовет машину, парочка поедет к молодому человеку (не в Нинину же общагу!), чтобы продолжать романтический вечер и отмечать примирение…
Однако мой прогноз оказался не верен. Нина снова ударила своего горе-любовника по щеке и завопила:
– Я теперь все поняла, все! Ты на самом деле меня никогда не любил, тебе Света нужна была! Ты только за ней приехал из своей Франции, а меня использовал! Теперь-то я все поняла, ты хотел, чтоб я вас свела, да? Подарки ей через меня передавал, грязное ничтожество! А когда Света умерла, ты быстро себе замену нашел! Подлец, скотина, ненавижу тебя! Ты мне жизнь сломал, видеть тебя не хочу! Убирайся вон из моей жизни!
Я наблюдала за ссорой, затаив дыхание. В моей голове частички головоломки постепенно складывались в целую картину. Осталось добавить пару мазков, несколько нужных штрихов, и я напишу гениальное полотно запутанного, изощренного преступления…
– Как скажешь, любимая, – грустно, с оттенком меланхоличности произнес Нинин кавалер. – Если ты так настаиваешь, воля дамы для меня – закон. Я исчезну из твоей жизни, видимо, не судьба нам быть вместе. Наверно, мы совершили ошибку… Прости, если я в чем перед тобой виноват, но и ты тоже слишком часто устраивала ссоры и закатывала сцены… Я тоже не могу вечно терпеть, надеюсь, ты будешь счастлива!
И, не обращая внимания на истеричные вопли Нины, переходящие в нескончаемые всхлипывания и плач, красноречивый художник слова развернулся и с видом оскорбленного в лучших чувствах романтика, разочарованного в судьбе, направился в сторону проезжей улицы, оставив рыдающую девушку страдать в одиночестве.
Секунду я колебалась, потом сделала выбор и тихо поспешила вслед за Нининым ухажером. Я услышала, как девушка сквозь слезы закричала ему вслед:
– Олег, куда ты? Вернись, Олег! Олег!
Мужчина не обернулся, а зашагал еще быстрее. Я тоже ускорила шаг. Олег, как я поняла из криков Нины, подошел к черной дорогой иномарке, на ходу вытащил ключи и, открыв дверцу, сел в машину. Автомобиль мгновенно зарычал и тронулся с места. Я прищурилась, разбирая номер, и тут же набрала номер Кирьянова.
