– Конечно, не каждому выпадает возможность доказать свою преданность настолько кардинально, – размышлял он. – Нам приходится искать иные пути справиться со своими противоречиями, верно? – Он замолчал, набрал полную грудь морского воздуха, насыщенного солью и йодом, указал на океанский прибой и сказал: – Пройдет пятьдесят лет – и это место исчезнет вместе с самим Вальпараисо, погрузившись в эти воды, и все эти реновации смоет. А через сто лет и Чили не станет – только несколько торчащих гор и вершин холмов. Рыбы будут плавать прямо здесь, прямо там, где мы едим. Так что не забудьте говорить «прощай» каждый раз, как приедете откушать эти калугас. Пока не поздно.
– Ну, время уже довольно позднее, – отозвался я, пытаясь обернуть шуткой его мрачное предсказание о разрушении еще одной точки моего прошлого. – Давайте не будем заставлять нашего друга Карикео нас ждать.
Орта расплатился и попросил официанта вызвать такси, после чего, не обращая внимания на протесты метрдотеля, проник на кухню, чтобы поблагодарить обслугу и выпросить у шеф-повара рецепт калдильо: оказалось, что секрет в том, когда добавлять петрушку. А когда все прониклись дружелюбием, Орта с ослепительной улыбкой спросил их мнение о том, как умер Альенде – как часть опроса, который он проводит для голландской газеты. Все сказали
Таксист удивился моей просьбе высадить нас у кладбища Санта-Инес, но Орта тут же придумал причину столь странного ночного визита:
– Мой друг, – сообщил он, – всегда навещает могилу любимой девушки в день ее рождения. Каждый год с момента ее смерти.
– О, романтика! – воскликнул водитель. – Понимаю! Потому что (только моей жене не говорите) я тоже романтик. Роберто Сепулведа к вашим услугам.
Машина помчалась по улицам Вальпараисо, а Орта устроился на заднем сиденье, глядя на продуваемые ветром улицы, но внезапно выпрямился, когда мы поехали по площади Сотомайор, и попросил водителя остановиться. Поспешно вылезая, он сказал, что увидел стайку уличных мальчишек – скоро вернется.
– Отлично! – обрадовался Сепулведа, тоже выходя из машины. Он оказался плотно сбитым мужчиной с кудрявыми каштановыми волосами и приятным лицом. – А я покурю. Гадкая привычка, не стоит это делать в машине, а то супруга узнает.
Мальчишки стояли у подножия монумента, который мы осматривали за несколько часов до этого: нюхали клей и передавали по кругу грязную бутылку с тем, что можно было бы принять за вино. Похоже, они не замечали холода, хотя поблизости валялась пара рваных одеял и скрученные измятые газеты.
Один их мальчишек посмотрел на нас с Ортой и сделал непристойный жест:
– Отсосать?
– Нет, – ответил Орта, доставая из кармана несколько банкнот и вручая их пареньку. Казалось, его не смущают грязные пальцы, распухшие ногти, цыпки, зловонное дыхание. – Информация. Мнение.
Мальчишка посмотрел на него с подозрением.
– Что хочешь узнать?
– Как умер Альенде?
– Кто?
– Альенде. Президент.
– А какая на хер разница?
– Мне это важно.
– Ну так пойди и узнай, мистер. – Мы повернулись уходить, а он нас окликнул: – Эй, стойте! Закурить найдется?
– Я не курю, – ответил Орта. – Но… – Он посмотрел на Сепулведу, а тот кивнул, достал несколько сигарет и отдал мальчишке. Орта вложил в руку паренька еще одну банкноту. – Береги себя, малыш.
Когда мы вернулись в машину, водитель попросил у нас разрешения немного задержаться. Я заметил, что он остановил счетчик и взял что-то с пассажирского сиденья: три или четыре круглые булочки с карамельной присыпкой. Он подошел к мальчишкам и отдал им сладости.
Орта наблюдал за этим, и глаза у него блестели – очень похоже, что от слез. Однако он справился со своими чувствами, пробормотав:
– Будь Альенде жив… – Тут он себя оборвал и сказал уже громче: – Но мы вот-вот получим доказательство того, что он очень даже мертв, так?
Сепулведа вернулся к машине, снова включил счетчик и набрал скорость.
– Бедные ребята, – сказал он. – Не их вина. И они найдут этим булочкам лучшее применение, чем я смог бы. Но моей жене не говорите: она их положила специально для меня. Говорит, я вечно все раздаю.
– Моя жена говорит про меня точно то же самое, – откликнулся я. – Так что если мы встретим вашу, то вас не выдадим.
– Ну вот, – сказал водитель, не оборачиваясь, – теперь, когда мы вроде как подружились, и вы меня, надеюсь, простите, не хочу никого обидеть, но я слышал, что вы только что спросили у этих
– Конечно! – ответил Орта, снова перейдя в режим расследования.
– Он покончил с собой, как и говорили генералы, – а теперь и его семья с этим согласна, как говорят в новостях. Застрелился из автомата, подаренного Фиделем. Не то, чего я для него хотел бы, но…
– А вы хотели бы?..
