Прежде всего, присутствие Джексона позволило нам почувствовать, каково на самом деле быть объектами слежки бывших агентов тайной полиции Пиночета. Когда я заехал за ним в отель, то заметил, что мою машину преследует обтекаемый черный «шевроле» с тонированными стеклами. Я сказал об этом Джексону – выразил надежду, что он не навлечет на себя опасность, гостя у нас, – а он нервно засмеялся: «Все наоборот – вы под защитой, пока я с вами». Эти люди – и те, кто их сменял каждые двенадцать часов, – тайные агенты во времена диктатуры, теперь работали в охранном агентстве, которому «Амнистия» поручила обеспечивать безопасность выступавших. Пока их контракт не закончится через три дня, эти бывшие полицейские, палачи, убийцы будут постоянно за ним приглядывать. Его просьбу освободить их от этих обязанностей отвергли: если с ним что-то случится, их репутация пострадает.
Уникальная ситуация: нас охраняли наши враги – преступники, которые вместо того, чтобы безуспешно прятаться, как это пыталась делать Пилар, демонстрировали всем, кто мог бы пожелать навредить мистеру Брауну, что он неприкасаем. Уникальная тем более, что Джексон громко заявлял – и здесь, в Чили, и за границей – о необходимости судебного преследования таких бандитов, как они. Забавно, что в течение нескольких дней они защищали дом женщины, которая с радостью отправила бы их на расстрел, но при этом – ох уж эти парадоксы людских сердец! – посылала меня к ним каждое утро с горячим кофе и кексом, потому что они замерзли и проголодались на ночном дежурстве у дома. Однако мы не верили, что это нам помогло бы, если бы мы оказались в каком-то подвале и кто-то из них направлялся к нам со скальпелем в руке.
Странность всей этой ситуации еще усилилась, когда у нас произошло небольшое ЧП. Вся наша семья с Джексоном отправилась в Вальпараисо (отель «Кап Дукал» на ночь, но никакой Жаклин Пиночет) и безнадежно заплутала, свернув не туда на сельской дороге, намереваясь попасть на Исла-Негра и к дому Неруды у моря. И, вполне естественно, подъехала к нашим сопровождающим попросить о содействии.
Они понятия не имели, как туда попасть, их рации не работали… Они смущенно смотрели на нашу карту, а потом на свою, так и не сняв темные очки, – возможно, опасаясь, что это скажется на их «репутации». Оставалось только надеяться, что они останутся столь же некомпетентными, если Пиночет исполнит свою угрозу вернуться и призовет их обратно на службу. Как бы то ни было, я испытал немалое облегчение, когда однажды утром вышел с кофе и кексом и обнаружил, что наше беспомощные растяпы исчезли: срок контракта истек.
Эти бывшие тайные агенты были не единственными, кто знал о том, что Джексон гостит у нас дома. Некоторые самые известные представители чилийской элиты – те, кто заполнял страницы светской хроники своими крестинами, коктейльными вечеринками и приемами, – также об этом прослышали, и через считаные часы после его приезда, когда он сел учить Хоакина гитарным аккордам, телефон начал звонить и были сделаны первые приглашения, в основном как раз теми возвращенцами, кто не отвечал на мои звонки. Не хотим ли мы с Анхеликой присоединиться к небольшой группе друзей за ужином и, возможно, взять с собой мистера Брауна? Они слышали, что его подруга, Дэрил Ханна, тоже с ним… На самом деле она была в Бразилии, где снимались «Игры в полях Господних», но я им об этом не говорил: пусть томятся по тому, что упустили. Может, мне удастся им внушить, что Стинг тоже у нас гостит. Самую нелепую просьбу высказал некий актер, чья труппа держалась на плаву во времена диктатуры благодаря тем средствам, которые я выпросил для них у одного голландского фонда. Он незадолго до этого нацарапал на невскрытом конверте, содержавшем пьесу, которую я ему отправил: «Не для нас». Об этом хамстве не упоминалось, когда он позвонил, распинаясь, какая это будет честь, если мы сможем прийти на шикарный бранч: он гарантирует, что Джексон Браун и Дэрил Ханна отведают истинного чилийского гостеприимства, – и пробормотал, что министр Корреа дал понять, что может заглянуть поздороваться.
Я не без удовольствия ответил, что сейчас мы слишком заняты, но когда наши американские друзья уедут… Он пообещал связаться, прекрасно зная – как и я, – что не собирается больше мне звонить.
Эта демонстрация оппортунизма не оставила у меня горького послевкусия только благодаря тому, что через день после отлета Джексона мне позвонила Мария Элена Дювошель. Моя приятельница-актриса смогла добыть мне приглашение на инаугурацию тогда, в марте, – и теперь второй раз пришла на выручку: она в восторге от Паулины и хотела бы ее сыграть, если мы найдем подходящих актеров на мужские роли и режиссера.
