Вифредо, знаменитый граф Каталонский, прозванный «Косматым», давал пир в своем барселонском дворце. В числе гостей находился странствующей бард, прибывший с севера, где он воспитывался в лагере одного из королей готских. По приглашению графа бард осушил трижды кубок гостеприимства. Когда он подносил его третий раз к устам, отворилась дверь и вошла дочь графа — красавица Рикильда. Густые волосы падали черными волнами на ее лебединую шею. Стан ее был гибок, как стройная пальма пустыни. Глаза ее, тоже черные, несмотря на свою доброту, бросали из-под длинных ресниц огненный взгляд, свидетельствующий о южном происхождении. На ней было белое платье — символ невинности и чистоты.
При виде ее бард снял лиру, висевшую у него за плечом, и под аккомпанемент ее спел песню, которая понравилась всем присутствующим. В этой песне он восхвалял красоту девы полудня и призывал благословение неба и привет всей земли на голову храброго вождя, который, взамен золотой и медной монеты, в знак того, что берет прекрасную девушку в супруги, получит от нее в знак согласия и любви яблоко, прикушенное ее жемчужными зубками.
С большим вниманием прослушала Рикильда песню, устремив свой задумчивый взор на барда, и затем, поклонившись ему, ушла к себе.
Была майская ночь, ночь любви, когда, казалось, вся природа была проникнута очарованием, и воздух дышал страстью. Но это была неспокойная ночь. Теплый ветер с моря усилился и по темно-синему небу там и сям клубились облака, направляясь в горы. Рикильде не спалось, и, открыв большое окно своей спальни, она смотрела на расстилавшуюся перед ней долину, залитую волшебным лунным светом. В струях этого света вершины деревьев как будто горели зеленым пламенем; остальное исчезало в загадочной тьме. Вдали по временам между зубцами гор вспыхивала молния. В окно врывался душный, теплый воздух, напоенный благоуханиями неизвестных цветов. Молодая душа Ри-кильды была взволнована всевозможными чувствами, сердце страстно билось, уста пылали, а влажные глаза чего-то искали то здесь, вблизи, среди этих медленно колеблющихся деревьев, то там, за долиной, среди неподвижных гор…
Отдаленные звуки охотничьего рога и завывание собачьей своры неожиданно коснулись ее возбужденного слуха… Сначала она подумала, что это только ей чудится, но звуки все приближались, приближались и, наконец, мимо нее, недалеко от стены, пробежала серна, за ней огромные собаки и, наконец, на великолепных лошадях, пронеслась группа всадников. С необыкновенной быстротой и бешенством скакали охотники, несмотря на то, что различные препятствия, затянутые сумерками ночи, на каждом шагу грозили им падением. Никто ничего не кричал и только собаки выли, да протяжно трубили рога.
Все, казалось, были увлечены одной охотой, все смотрели вперед на серну и только один из рыцарей на черном коне, проезжая под окном Рикильды, поднял голову и повернул к ней свое бледное лицо. Прошло одно мгновение, но дочери графа показалось, что лицо охотника приблизилось к ней, и она успела различить его прекрасные черты. Голубые глаза, нежные и страстные и, в то же время, печальные, казалось, изливали целый поток жгучих лучей. Свет луны играл на его полированном шлеме без перьев и, казалось, ласкал золотистые кудри, падавшие из-под шлема.
Он ничего не сказал; он только взглянул своим чарующим взором и проскакал далее. Вся охота повернула куда-то в сторону и вновь показалась уже далее, за лесом. Серна, собаки, всадники мчались с той же невероятной быстротой и затем скрылись в дальнем овраге. Все более и более затихали собачий лай и звук рога. В третий раз показалась охота, но еще и еще далее… Она, подобно змее, быстро извивалась и уползала в горы, сверкая шлемами рыцарей, как чешуей. Неутомимо неслись рыцари на своих удивительных лошадях и, наконец, облака совершенно заволокли эту странную ночную охоту.
С неведомой дотоле сердечной тревогой Рикильда отошла от окна и легла спать, но сон не приходил. Еще раз она встала с постели, заглянув в окно, увидела, что неизвестный рыцарь с золотыми волосами стоит один недалеко от замка и что взоры его устремлены в ее окно. Как он успел вернуться? Откуда он взялся? Со страхом бросилась она опять на постель, но только под утро, когда первые лучи солнца ворвались в ее комнату, она заснула.
Вечером, после обеда, Рикильда отправилась гулять со своими прислужницами на берега Льобрегата и здесь долго сидела задумавшись, глядя на кристальные воды речки, сквозь которые видно было ее золотистое дно, и ей казалось, что по этому дну стелятся золотые волосы таинственного рыцаря. Вдруг тихий шум в камыше заставил ее очнуться. Она подняла голову и увидела, что он тут, недалеко от нее, стоит под ивой. Он был прекрасен, как мечта любви.
Встревоженная Рикильда хотела бежать или позвать своих прислужниц, но неизвестный воин остановил ее трогательным голосом:
— О, Рикильда, благородная дочь графов! Не бойся, умоляю тебя! Перед тобой несчастный, которому твоя помощь может быть тем же, что целительный бальзам для ран, полученных в битве.
