Для первой строфы этого стихотворения Пушкин взял без изменения пять первых стихов неоконченного послания Пущину, которое писал еще в 1825 году в Михайловском.
Стихотворение это («И. И. Пущину») вместе с посланием декабристам «Во глубине сибирских руд» привезла Пущину в Сибирь А. Г. Муравьева, жена декабриста Н. М. Муравьева.
В этот приезд в Михайловское Пушкин написал и «Записку о народном воспитании». Когда царь прочел ее, он отметил, что изложенное в «Записке» мнение, «будто бы просвещение и гений служат исключительным основанием совершенству, есть правило опасное для будущего спокойствия» и завлекшее самого поэта «на край пропасти». Этим было положено начало высочайшей цензуре, которая так тяготила Пушкина до конца жизни.
Вернувшись в Москву, Пушкин пробыл там до весны 1827 года, а потом поехал в Петербург. Из столицы он намеревался ехать, как писал брату, «или в чужие края, т. е. в Европу, или восвояси, т. е. во Псков...». За границу Пушкин не поехал, а, как сообщал Дельвигу, «убежал в деревню, почуя рифмы». Оттуда поэт писал своему другу: «Я в деревне и надеюсь много писать... вдохновенья еще нет, покамест принялся я за прозу».
Большую часть более чем двухмесячного пребывания в деревне Пушкин посвятил работе над историческим романом «Арап Петра Великого» — своим первым опытом в прозе. Тогда же он написал стихотворение «Поэт», начал седьмую главу «Евгения Онегина» и еще несколько стихотворений.
Выехав в октябре из деревни в Петербург, поэт на станции Залазы случайно встретил в арестантском обозе Кюхельбекера и на следующий день так записал в дневнике об этой встрече:
«...вдруг подъехали четыре тройки с фельдъегерем. ...Я вышел взглянуть на них.
Один из арестантов стоял, опершись у колонны. К нему подошел высокий, бледный и худой молодой человек с черною бородою, в фризовой шинели... Увидев меня, он с живостию на меня взглянул. Я невольно обратился к нему. Мы пристально смотрим друг на друга — и я узнаю Кюхельбекера. Мы кинулись друг к другу в объятия. Жандармы нас растащили. Фельдъегерь взял меня за руку с угрозами и ругательством — я его не слышал. Кюхельбекеру сделалось дурно. Жандармы дали ему воды, посадили в тележку и ускакали. Я поехал в свою сторону. На следующей станции узнал я, что их везут из Шлиссельбурга,— но куда же?»
Кюхельбекера перевозили в Динабургскую крепость[19].
В августе 1830 года по дороге из Петербурга в Москву Пушкин вновь на короткое время заехал в Михайловское.
После освобождения из ссылки Пушкин не получил желанной свободы. Его постоянно преследовал своей «опекой» Бенкендорф, много мучений приносила бесцеремонность цензора-царя, без одобрения которого поэт не имел права печатать свои произведения. Снова над его головой сгущались тучи в результате затеянного властями «дела» о стихотворении «А. Шенье». Поэт не без оснований думал одно время о готовившихся ему новых карах.
В тяжелой атмосфере светского Петербурга ему не было «отрады», он все чаще и чаще мысленно искал ее в родной деревне, в близости к народу, в полюбившейся навсегда природе. Именно в то время он с любовью пишет в стихах картины сельской жизни:
Почти в то же время, когда писались эти строки, поэт предпринял практические меры, чтобы перебраться в деревню, где он намеревался всерьез заняться творчеством: он просил П. А. Осипову выяснить возможность покупки соседнего с Михайловским сельца Савкино. Мечта о деревенском покое, об иной жизни, приносящей душевное удовлетворение, выражена поэтом в стихотворении «Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит», обращенном к жене:
