По другую сторону этой поляны, параллельно аллее карликовых лип, идет от самого почти дома к озеру Большая липовая аллея, состоящая из прекрасно сохранившихся гигантских лип.
На противоположном от дома конце этой аллеи лежит большой серый камень-валун, у которого, по преданию, любил сиживать, предаваясь своим думам, владелец имения П. А. Ганнибал, двоюродный дед А. С. Пушкина, сын знаменитого «арапа Петра Великого».
Пушкин всегда живо интересовался жизнью и деяниями своих предков, гордился тем, что их «имя встречается почти на каждой странице истории нашей». Особенную гордость поэта вызывал А. П. Ганнибал, его прадед, сподвижник Петра I, государственная и политическая деятельность которого всегда привлекала Пушкина.
Давая отпор продажному журналисту Булгарину («Фиглярину»), насмехавшемуся над его прадедом, купленным будто бы «за бутылку рома», поэт в постскриптуме стихотворения «Моя родословная» писал:
Считая своего прадеда одним из выдающихся лиц, близких Петру I, Пушкин изобразил его в неоконченной исторической повести «Аран Петра Великого», начатой в селе Михайловском в 1827 году.
Глубокий интерес к своим предкам делал для Пушкина притягательной и личность его двоюродного деда П. А. Ганнибала, которого поэт не раз навещал в Петровском.
Впервые он приехал в Петровское в 1817 году. В сохранившейся краткой автобиографической записи дошли до нас строки, относящиеся к посещению Петра Абрамовича: «...попросил водки. Подали водку. Налив рюмку себе, велел он и мне поднести; я не поморщился — и тем, казалось, чрезвычайно одолжил старого арапа. Через четверть часа он опять попросил водки и повторил это раз 5 или 6 до обеда. Принесли... Кушанья поставили...»
Эта черта быта Петровского, бросившаяся в глаза юному Пушкину, была типичным явлением в усадьбе. Первый биограф поэта П. В. Анненков писал об образе жизни старого Ганнибала:
«Водка, которою старый арап потчевал тогда нашего поэта, была собственного изделия хозяина: оттуда и удовольствие его при виде, как молодой родственник умел оценить ее...
Генерал от артиллерии, по свидетельству слуги его Михаила Ивановича Калашникова... занимался на покое перегоном водок и настоек, и занимался без устали, со страстью. Молодой крепостной человек был его помощником в этом деле, но, кроме того, имел еще и другую должность: обученный искусству разыгрывать русские песенные и плясовые на гуслях, он погружал вечером старого арапа в слезы или приводил в азарт своей музыкой, а днем помогал ему возводить настойки в известный градус крепости».
Видимо, доводилось Пушкину быть в Петровском и свидетелем необузданного гнева старого Ганнибала на крепостных крестьян за их упущения или нерасторопность в исполнении барской воли. Михайла Калашников, долгие годы бывший слугой у П. А. Ганнибала, а потом, в пору ссылки Пушкина, служивший в Михайловском приказчиком, рассказывал, что, когда бывали сердиты Ганнибалы, то людей у них «выносили на простынях», т. е. забивали розгами.
Этот типично крепостной быт Пушкин видел в Петровском в свои первые приезды в 1817 и 1819 годах, и, конечно, все виденное всплывало в его творческом воображении, когда он описывал деревенскую жизнь дяди «Евгения Онегина»:
