Взрываюсь.
Трясусь мелкой-мелкой дрожью. Я ослеплена яркой вспышкой. Ничего не вижу, ничего не слышу. Умираю и воскресаю. Отрываюсь от Вовы, делаю жадный глоток воздуха, как будто не дышала под водой несколько минут. Ещё один глоток кислорода. Ещё.
Вова продолжает двигаться во мне. Быстро, ритмично. А потом вытаскивает член и с громким стоном кончает мне на клитор. Тёплая сперма стекает вниз, её много. Я падаю на кровать рядом с Вовой и прикрываю глаза.
В голове - белый лист. Ни единой мысли, кроме того, чтобы мне было нереально, невозможно, сумасшедше хорошо. Как никогда хорошо.
Через несколько минут тишины Вова поворачивается ко мне лицом и притягивает к себе в объятия. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю родной запах. Все, что здесь сейчас произошло, - до боли родное. В сердце появляется щемящее чувство. Глаза слезятся.
- Я так сильно скучал по тебе, Яна, - тихо повторяет фразу, сказанную в гостиной.
С ресницы срывается одинокая слезинка и стекает по щеке.
«Я тоже», мысленно признаюсь сама себе.
Я иду в душ, после меня Вова. У него с собой сумка вещей из командировки, всё необходимое есть. Мне интересно, поедет ли бывший муж к себе. Но когда он выходит из ванной, вместо того, чтобы начать одеваться, ложится ко мне в кровать.
- Хочешь остаться на ночь?
- А ты хочешь меня прогнать?
Неопределённо веду плечами. Строить комедию, ломаться, сопротивляться и выгонять Вову за дверь после того, как растекалась и кончала в его руках, глупо и бессмысленно. Поэтому я просто молча чуть отодвигаюсь на край кровати, чтобы Вове было больше места. Но бывший муж сразу притягивает меня обратно к себе. Утыкаюсь носом в его грудь. Вдыхаю и выдыхаю.
Всё сложно. Всё очень сложно.
- Яна, прости меня, - тихо говорит и проводит ладонью по моим волосам.
- За что простить?
- За всё: что слишком много работал и забивал на тебя, что не был рядом, когда тебе это было нужно.
Ухмыляюсь про себя.
- Чего это вдруг ты решил раскаяться?
- Я понимаю, что был не прав.
- А тогда не понимал?
- Понимал, но в «Строймонтаже» находился в такой мясорубке, что не мог остановиться.
- Или не хотел.
- Хотел, но почему-то не делал этого…
Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Вова обнимает меня за талию и опускается носом в макушку. Он верно сейчас сказал: хотел, но почему-то ничего не сделал для того, чтобы все исправить.
- Что изменилось? - спрашиваю после паузы. - Теперь работа для тебя не на первом месте? Теперь на первом месте сын?
Вова молчит. Долго молчит. Я уже и не жду ответа, как вдруг произносит:
- Я видел, как тебе со мной плохо, а ещё добавился мой сын, поэтому легко и быстро согласился на развод. Удерживать тебя означало бы продолжать тебя мучить. А я не хотел тебя мучить.
- Как благородно! - саркастично хмыкаю. - Развёлся со мной ради моего же блага!
- Да, - отвечает серьёзно, игнорируя мой сарказм. - Я развелся с тобой в том числе ради твоего же блага.
- В том числе? А ещё в чьем числе?
- Я не хочу обманывать тебя, поэтому скажу честно: я легко и быстро согласился на развод для твоего блага и для блага Егора. Не только тебе было бы тяжело принять моего сына, но и ему тебя тоже. Ему и меня было сложно принять, несмотря на то, что я родной отец. Я не хотел конфликтов между вами. Я не хотел твоих слез из-за Егора. Я не хотел слез Егора из-за тебя. Ты мне правильно тогда сказала: тебе это все не нужно. И Егору тоже не нужна какая-то незнакомая женщина, которая теперь будет вместо любимой мамы.
После признания Вовы в комнате воцаряется звенящая тишина. Я, не мигая, пялюсь на люстру в потолке.
- Если ты думаешь, что предыдущие два года мне было легко, - Вова продолжает после, наверное, минуты тишины, - то сильно ошибаешься. С Егором было очень сложно. Он долго не принимал меня. Он сбегал из дома. Он прогуливал школу. Я нанял няню, а он ее до нервного срыва довёл. Много чего было.… так что, повторюсь: ты была права, когда говорила, что тебе это все не нужно.
- А сейчас у вас что? - тихо срывается с губ вопрос.
- Сейчас более-менее все наладилось. Недавно Егор начал называть меня папой. До этого он говорил мне просто «Вы». Его мать…. - Вова замолкает, как будто не хочет рассказывать дальше.
- Что его мать? - тороплю с рассказом.
Бывший муж горько хмыкает.
- Она очень любила Егора, растила его в ласке и заботе, все для него делала. За это ей спасибо, конечно. Но она всячески поливала грязью меня. Она рассказывала Егору небылицы, что я их бросил, что я сам не хочу общаться с ребёнком, что я сам от него отказался. И Егор до восьми лет жил с таким мнение о своем отце. Мне было очень сложно переубедить его. Егор не мог поверить, что его любимая мама обманывала. И, знаешь, у него до сих пор есть такое предубеждение обо мне. Кажется, я до конца не убедил его в том, что действительно не знал о наличии у меня сына.
Монолог Вовы повергает меня в шок. Я поворачиваю к нему голову, недоуменно хлопаю ресницами. Боже мой, это что, правда???
