— И никак не контактировали за это время? Не созванивались?
— Нет…
— Даже случайно не встречались? — не сдавалась я.
— Ну, — качнул головой Пахомов, — случайно мы, конечно, виделись несколько раз. Я, правда, не решился даже подойти. Я понял, что Маша не слишком хотела общаться со мной.
— Почему вы так решили?
— Мы расстались… Как-то… не очень хорошо… — снова впал в задумчивость Сергей Викторович.
— Расскажите, пожалуйста, — попросила я.
Пахомов вздохнул, потом отвел взгляд и уставился на книги на шкафу, словно припоминая что-то. Затем снова испустил глубокий вздох и посмотрел на меня.
— Вы любили когда-нибудь? — задал он неожиданный вопрос.
— А какое это имеет отношение к делу? — растерялась я.
— Неважно… — махнул рукой Пахомов. — А я любил Машу. Очень любил. Любил так, что готов был ради нее на все! — воодушевленно воскликнул он. — А она… — Сергей Викторович опустил глаза. — А она не любила меня. Просто симпатизировала, и все. Мы встречались какое-то время, а потом, когда я сделал ей официальное предложение, Маша сказала, что не может выйти за меня замуж… Она не объяснила причины, но я и так знаю, из-за чего… — махнул рукой Сергей Викторович.
— Из-за чего? — поинтересовалась я.
— Она всю жизнь любила одного человека, — проговорил Пахомов, и мне показалось, что в его голосе прозвучали нотки ревности и даже что-то похожее на ненависть. — Того, которого полюбила много лет назад… — Сергей Викторович поднял на меня глаза. — Отца Ирены… Это дочь Машеньки. А ведь я хотел официально удочерить ее, но Маша не позволила. А я любил и ее, и ее малышку… Такая была славная девочка… Сейчас, наверное, уже совсем взрослая… — грустно улыбнулся Пахомов.
Сергей Викторович задумался, потом тряхнул головой и взглянул на меня, виновато улыбнувшись.
— Ну, да ладно. Что-то я расчувствовался… Вы наверняка не за этим пришли. Вы ведь хотели что-то узнать?
— Ну, если вы не виделись с Марией Викентьевной в последнее время, то, пожалуй, у меня больше нет к вам вопросов, — проговорила я.
— Скажите, — вдруг встрепенулся Пахомов. — А как ее… убили?
— Смерть наступила в результате удара тупым предметом по голове. Квартиру ограбили, вынесли кое-какие вещи и деньги.
— Да… Маша была очень доверчивая… — вздохнул Пахомов.
— Скажите, — решила все же напоследок поинтересоваться я, — а вы не знаете никого из ее ближайшего окружения? Кто мог бы…
— Убить Машу? — опять с полуслова понял меня Пахомов.
— Да.
— Нет, не знаю, — задумчиво произнес Сергей Викторович, и лицо его в ту же секунду омрачилось. — А что, следствие считает, что Машу ограбил кто-то из своих?
«Черт побери! Этот человек просто читает мои мысли! — подумала я. — От него ничего не скроешь».
— Пока я не могу распространяться о подробностях, — уклончиво ответила я. — В интересах следствия. Вы меня понимаете?
— Да-да, конечно. Простите, — закивал Сергей Викторович, но мне было ясно, что с присущей ему проницательностью Пахомов и так все прекрасно понял. — Нет, вы знаете, наверное, я не смогу помочь вам в этом вопросе, — ответил он. — У Маши было очень мало друзей и знакомых. Во всяком случае, в те времена, когда мы общались. А потом… Мы ведь не виделись с ней долгое время. Может быть, она обзавелась какими-то новыми знакомствами… Я не знаю.
Я поднялась, взяв сумку.
— Спасибо, Сергей Викторович, за помощь и за время, уделенное мне, — проговорила я.
— Да не за что, — махнул он рукой. — Чем я помог вам? А у вас есть какие-то версии по поводу того, кто убил Машу? — вперив в меня внимательный взгляд, поинтересовался Пахомов.
— Мы работаем над версиями, — снова ушла я от прямого ответа.
— Понятно, — вздохнул Пахомов и тоже поднялся. — Я провожу вас.
Когда мы вышли в коридор, из кухни выглянула любопытная соседка.
— Скажите, Татьяна Александровна, — обратился ко мне напоследок Сергей Викторович. — А как Ирена? Вы ведь наверняка общались с ней?
— Переживает, — ответила я.
— Да, естественно… — вновь по лицу Пахомова скользнула виноватая улыбка. — Зачем я спрашиваю? Разве может быть иначе? Спасибо, — непонятно за что поблагодарил меня Сергей Викторович и открыл дверь.
— Всего доброго, — попрощалась я и покинула квартиру.
Уже сидя в машине, я размышляла о разговоре с Сергеем Викторовичем. С одной стороны, мне импонировал этот человек, сама не знаю почему. Но, с другой стороны, Пахомов почему-то вызвал во мне противоречивые чувства. Мне показалось, что Сергей Викторович сказал далеко не все, что знал. Наверняка ему было известно больше.
Я закурила, пытаясь собраться с мыслями. Нет, я отнюдь не подозревала Пахомова в причастности к смерти Марии Викентьевны. Но то, что этот человек кое-что знал, не вызывало у меня сомнений. Почему-то он решил не делиться своими соображениями со мной, а заставить его я, конечно же, не могла.
Я вздохнула и покосилась на бардачок. Там, в черном бархатном мешочке, лежали мои верные друзья-двенадцатигранники. А почему бы не спросить совета у них? Что-то давненько я не обращалась к магическим «косточкам».