Святые старцы, как перестать смотреть! Свободная льняная рубашка с расстегнутым верхом невольно притягивала мой взор, в прорези виднелась грудь и часть живота с прекрасно развитыми мышцами. Ниже смотреть я не осмеливалась… нет… нет.
Принц развалился на подушках, сложил руки под головой и сладко зевнул. Расслабился: губы растянула усталая, но довольная улыбка, будто он радовался, что может отдохнуть, наконец, после тяжелого дня.
Я напряженно и испуганно на него уставилась, с ужасом ожидая, что он вот-вот отключится, но он продолжал смотреть на меня из-под прищуренных век. Серебро мерцало непрерывно, свидетельствуя о том, что Фэнрид на самом деле вовсе не потерял бдительности.
— Ты тоже можешь прилечь, я не собираюсь брать тебя силой, — сообщил он миролюбиво. — Мы оба устали, мне ли не знать.
Ему ли не знать, — скептически усмехнулась я, покраснев от неприличного предложения. Не то чтобы я не любила корсет, но отдохнуть, находясь в нем, представлялось проблематичным.
— Ты отослал служанок? — заметила я, потому что вокруг не было ни души, дворец в этой части словно вымер.
К тому же, пока мы шли сюда, Фэнрид сделал пару предупреждающих жестов подобострастным слугам, готовым броситься за нами. Я видела это своими глазами.
Ослушаться страшного хозяина они не осмелятся.
Мы тут совершенно одни. Я могла привести свой план в исполнение, не опасаясь свидетелей…
— Свою невесту я могу раздеть без посторонней помощи, — усмехнулся муж, сел и потянулся к шнуровке на моем платье.
С каждым его движением мне становилось легче дышать, но осознание неизбежности брачной связи прибавляло страху.
Платье и корсет отлетели в сторону, оставляя меня в одной лишь шелковой сорочке, и когда я повернулась вполоборота, с удивлением натолкнулась на посланную мне улыбку.
Неземная красота мужа буквально ослепила меня и сбила с ног, темные глаза превратились в настоящие омуты, губы — в магниты. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы опомниться.
Но Фэнрид не позволил мне ускользнуть из его паутины: схватил за плечи и накрыл губами мой рот требовательно и решительно.
Мы целовались, на этот раз — без принуждения. Не было зала, полного гостей, скандирующего традиционные лозунги, не было духовника с его «можете поцеловать невесту».
Были только мы двое, и я отвечала на движение мужских губ с такой охотой, что саму себя побаивалась.
Пальцы сжимали плечи и приспускали сорочку, чувственно скользили вверх и пробирались в волосы на затылке. Мурашки разбегались во все стороны будоражащими волнами, голова кружилась все сильнее.
В какой-то момент губы опустились на подбородок и мягко скользнули к ключице, а затем и ниже. Глаза распахнулись сами собой, когда мою лодыжку обхватила прохладная рука и двинулась по внутренней стороне, задирая сорочку наверх, отчего я непроизвольно сомкнула колени.
Время ускользало незаметно. Я ведь только что сидела, а теперь лежу? Как это вышло? С помощью чего принцу удалось сломить мое сопротивление? Почему мне, черт возьми, так нравятся его прикосновения?
Я резко села, испуганно хватая ртом воздух и ища себя в этом клубке новых и совершенно непонятных чувств. Слишком острых, слишком интимных, чтобы быть моими.
— Что ты со мной делаешь? — с придыханием прошептала я, невольно закрывая глаза от сладкой истомы, прокатившейся сверху донизу от горячих губ, прижавшихся над правой лопаткой, и ладони, остановившейся непозволительно близко к груди.
Пальцы ног поджались от лихорадочного возбуждения, от него бросало то в холод, то в жар.
— Хм?..
— Перестань применять на мне свои чары, что бы ты ни делал, — обвинила я, борясь с острой потребностью обжигающих мужских прикосновений. — Колдовством принуждать девушку поддаться тебе, даже если она по праву твоя жена, нечестно!
Фэнрид замер. Затем отодвинулся, прервав наконец сладкую пытку. Но мне не стало легче, пока нет.
Я взглянула на него обиженно. Он следил за мной недоверчиво.
— Я могу замораживать чувства, а не вызывать их, — произнес он слишком серьезно. А разглядывал меня так пытливо, что я невольно начинала краснеть.
Поднял руку и продемонстрировал голубоватую магию, похожую на тающий дым.
— В случае с тобой даже этого не могу, — напомнил недовольно. — Так что я понятия не имею, о чем ты!
— Но… что же это тогда… — я была так уверена в том, что Фэнрид околдовал меня, что теперь испытывала растерянность.
Если муж не применял на мне никаких заклинаний и любовных напитков, тогда все обретало иной смысл. Влечение, которое я к нему испытывала, было только моим.
Мужчина, которого я должна была ненавидеть, змеёй прокрался в сердце, заставив влюбиться всего за несколько часов? И дрожь в ответ на его ласки была вовсе не поддельной, а истинной.
Или он лжет, — строго одернула я себя, лишая приятных иллюзий. Он монстр во плоти, не забывай!
Или он лжет, — строго одернула я себя, лишая приятных иллюзий. Он монстр во плоти, не забывай!
Но эти его спокойные глаза… В них не было фальши, и муж больше меня не касался, не пытался склонить к близости.
