Я хотела лишь одного: чтобы Фэнрид был жив, чтобы он был собой. Чтобы был рядом со мной и с нашим еще не родившимся малышом.
И ради этого я готова была отказаться от чего угодно. Даже пожертвовать собственным сердцем, лишь бы муж вернулся ко мне.
Может, именно это я и делала все те месяцы, что мы были вместе? Невзирая на блокиратор, отдавала Фэнриду часть своей любви, и он учился испытывать ее вновь.
Может, этому способствовал и его амулет: очевидно, что он как-то усиливал нашу связь, помогал и ему, и мне обходить мои защитные руны. Поэтому все сработало.
Сработало бы, если бы не Морах.
И теперь, когда я осознала свои возможности, я могла применить их в деле. Если бы у меня было больше времени…
Понимая, что меня скоро заберут, я отбросила панику, взяла себя в руки и изо всех сил сосредоточилась.
Я не умела делать ничего сверх того, чему меня учили, не обладала знаниями и опытом. Но меня, как обычно, вела вперед любовь и вера в то, что такая связь способна рождать самые необыкновенные чудеса.
Закрыв глаза, я распахнула собственное сердце и позволила всей той магии, которой было слишком много для одной меня, вливаться в мертвое, окаменевшее сердце дракона.
Находить те хрупкие трещины, которые я создала и расширяла месяцами, и по капле, по крупице проникать внутрь, ровно до тех пор, пока я сама не оказалась полностью опустошена.
Будто в сомнамбулическом сне я ощущала, как чьи-то руки грубо отрывают меня от мужа и утаскивают прочь.
Получилось ли у меня? Будет ли Фэнрид жить? Успеет взглянуть на мою казнь или узнает об этом лишь назавтра, когда усвоит всю отданную мной энергию, исцелится и придет в себя?
Как сильно он будет сожалеть, что опоздал? Не спас ни жену, ни сына от страшной участи?
Меня выволокли на площадь под возгласы бешеной толпы и привели на эшафот, где уже готовился… костер?
Иронично, что Морах выбрал именно такой способ. Он — маг огня и решил казнить меня огнем. Он — чернокнижник, убийца тысяч безвинных людей, и своих, и чужих, дьявол во плоти — представил меня другим как ведьму, заслуживающую позорной смерти у столба.
У меня не было никаких сил, чтобы сопротивляться и что-то доказывать кому-то. Безвольно я смотрела, как ликует и жаждет зрелища толпа, пока мои руки крепко связывали за спиной. Надеялась только на одно, что подарила свою магию не зря.
Если не сегодня, то уж точно завтра Фэнрид очнется, и уж он-то найдет способ отомстить за мою смерть! Морах не уйдет от возмездия живым, просто еще не знает об этом сейчас, наслаждаясь своей недолговечной победой.
— Ведьма! Убийца! Ведьма! — вопил народ. — Она хотела убить нашего принца! Сжечь предательницу!
— Последняя просьба умирающей! — попросила я в отчаянии. — У меня есть законное право на последнее желание, как и у любого перед казнью. Вы не можете мне в нем отказать!
Для меня стало полной неожиданностью, что палач с факелом в руке застыл на полпути, не торопясь поджигать хворост, а люди на площади притихли и повернули ко мне головы.
— Только помни, Шениен из Ланхарии, — пригрозил Морах, весьма недовольный тем, что я нашла способ затянуть процесс, — ни свободы, ни жизни просить ты не вправе!
— Я прошу только одного: выслушать меня до конца! Дайте сказать слово в свое оправдание! А потом уж решайте, есть ли в чем моя вина.
Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и найти верные слова.
— Я не убийца! Я защищала принца до последней минуты его жизни. От его истинного врага. Я полюбила Фэнрида всем своим сердцем. И смогла сделать самое важное, чего ждали от всех его жен до меня: подарила принцу наследника! Малыш сейчас растет внутри меня. Вот только кто-то очень не хочет, чтобы он родился.
— Она лжет! — сердито возразил Морах.
Но ни палач, ни мои собственные конвоиры не торопились выполнять приказ Мораха поджигать костер, весьма заинтересованные моим откровением.
— Не лгу, — выдохнула я сквозь боль и ужасную слабость: лишение магии плохо сказывалось на моем здоровье. — Это легко проверить, если среди вас есть хоть один чародей.
— Я могу подтвердить! — неожиданно услышала я знакомый голос знахарки с рынка и горестно улыбнулась ее трогательной защите. — Я вижу крошечное дитя в ее животе, борющееся за выживание. И яд, который его медленно уничтожает.
— Ложь! Как же так? Нелепица!
— Принцесса беременна?! Обман!
— Ее отравили? В замке?!
— Выдумка! Брехня!
Бормотала растерянная толпа, среди которой я узнавала множество знакомых мне лиц, которых нередко встречала и в замке, и на улицах города, и на рыночной площади среди покупателей и торговцев.
Добродушное лицо старой знахарки выделялось среди остальных. Были здесь и торговцы, у которых я приобретала товары на рынке, и сапожник, сшивший мне несколько пар теплых сапог. И даже Арисоб, взирающий на мою казнь с равнодушием, которого я не могла ему простить.
— Она пыталась убить вашего принца! — зычно бросил обвинение Зоаб, как кость на растерзание голодным волкам.
— Предательница! Сжечь ведьму! Но ведь…
