— Ты цела? — едва смог выговорить он, будто и сам готов вот-вот лишиться сознания, но держится волевым усилием.
Его прохладные ладони ощупывали мой затылок, из которого быстро уходила боль.
— А ты? — привстала я и в ужасе ахнула, увидев стрелы, торчащие из его спины.
Прямо сейчас один из его солдат взялся за древко и выдернул одну из них. А муж, покачнувшись и задохнувшись болью, судорожно оперся о стену.
Святые старцы, если бы не его новообретенная броня, он был бы сейчас мертв!
Когда пришло время выбирать, он бросился на Мораха, чтобы помешать дяде навредить мне. Но он не мог одновременно с этим отклонять стрелы, и прежде, чем остановил Арисоба ударом ледяной магии, тот успел выстрелить раз десять!
Я лишь надеялась, что острия вошли не слишком глубоко и не угрожают жизни.
Схватив мужа за лицо, покрытое капельками испарины, я вгляделась в красивые, измученные глаза, потерявшие серебристое свечение. Фэнрид рухнул на колени при вытаскивании следующей стрелы.
— Смотри на меня, — прошептала я отчаянно, боясь представить свое будущее в случае, если он умрет. — Держись, слышишь!
Его дракон истекал кровью вместе с ним: один наконечник пробил растрескавшуюся оболочку яйца и вошел прямо в сердце. Недостаточно глубоко, чтобы всерьез угрожать жизни, но этого хватило, чтобы парализовать хищника и лишить половины силы.
— Наш сын?.. — хрипло выдавил муж, заскрежетав зубами от боли.
— С ним все хорошо, — поклялась я, строго прислушавшись к себе.
Мой крошечный, мужественный малыш, отчаянно цепляющийся за жизнь. Он яростно боролся против яда саламандры, и какой-то удар о стену по сравнению с этим его не сломит. К тому же, он ведь все еще оставался заморожен и защищен льдом, как щитом.
— Ладно, — тогда успокоился муж и уперся обеими руками в стену, позволяя солдатам избавить его от оставшихся стрел.
Я поднялась и следила за пыткой в ужасе, не в силах отвести глаз. Мужчины всегда такие безумцы? Неужели нельзя было позвать лекаря и сделать все аккуратно и безболезненно? Обязательно геройствовать прямо здесь и сейчас? Он все-таки король, а не рядовой солдат, жизнь которого ничего не стоит!
Должно быть, это чисто мужские принципы, которых мне никогда не понять. Что-то вроде «настоящий солдат никогда не плачет и не просит пощады». Легче умереть от ран и от потери крови, чем показать другим свою слабость.
Я хорошо изучила характер Фэнрида и знала, как болезненно он относится к своей устрашающей репутации. Вряд ли со смертью дяди его позиция в этом вопросе изменится. Даже, вернее всего, укрепится, ведь теперь ему предстоит править королевством самому.
Поэтому, как только экзекуция закончилась, я незаметно подставила ему свое плечо и дала распоряжение принести все необходимое для лечения в королевскую спальню, обещая самостоятельно о нем позаботиться.
— Арисоб мертв? — тихо спросила я мужа, когда мы добрались до его покоев спустя бесконечное количество минут, во время которых истекающий кровью упрямец умудрился отдать пару десятков важнейших распоряжений солдатам и слугам.
Кого-то в темницу, кого-то казнить. Сменить всю вертикаль власти, выстроенную Морахом. Убрать горничных, личного камердинера, всех слуг, которые ухаживали за крылом, в котором жил его дядя, без поблажек и возможности вернуться когда-либо во дворец. Выгнать прочь всех, кто был так или иначе связан с регентом.
Жестко, но логично и справедливо, учитывая обстоятельства. Церемониться ни с кем новоиспеченный король не собирался.
— Твой мальчишка жив и невредим, — сообщил муж хмуро. — Хоть он и заслуживает кары за то, каким глупцом был, подавшись на манипуляции Мораха, я все же понимаю, что его действия не были полностью осознанными. Прожив все свои годы с ледяным сердцем, я знаю, каково это: не чувствовать ничего. Сейчас он как пустой сосуд, в который Морах вложил свои убеждения. Парень действовал слепо. Посмотрим, как он заговорит, когда получит свой осколок сердца и осознает, что за это время натворил!
— Ты очень великодушен, — тихонько поблагодарила я мужа, чтобы никто этого не услышал. — Я знаю: ты так к нему добр еще и из-за меня. Он — мой друг с детства, и мне будет больно его потерять. Спасибо, что щадишь мои чувства.
— Поверь, он не прожил бы и минуты, если бы не твоя к нему привязанность, — признался Фэнрид голосом, полным лютой ненависти. — Он пытался убить тебя!
И его. И даже почти преуспел в этом.
— Я верю, — шепнула я подавленно.
Как не поверить, ведь Фэнрид, не раздумывая ни секунды, сломал шею тому, кого всю жизнь считал приемным отцом. Не стал бы он подбирать мягкое наказание Арису, если б не я, убил бы и его в ту же секунду, так же как дядю, без сомнений и сожалений.
— А что там с Зоабом? И со всеми его солдатами?
Снаружи давно закончился бой. Вместо звонов клинков раздавались крики ликования и залихватские песни, словно бы горожане уже праздновали победу над поверженными врагами, опустошив все бакалейные лавки города.
