Саша – бывший топ-менеджер (психолог, хирург), допустивший роковую ошибку и по этой причине лишившийся всего: денег, семьи, положения. Но самое главное – он лишился себя. Сегодня Саша работает мужем на час, ремонтируя бытовую технику, прибивая плинтуса и полочки. Чего он, кстати, никогда не делал в своей семье. Сашу встречают на вызовах недовольные его опозданием клиенты. Не сдерживаясь, они выливают на него «ушат говнеца». Но вскоре выясняется, что проблемы заказчиков куда сложнее тарахтящей стиральной машинки или отвалившегося смесителя – они несчастны. Саша ремонтирует и их.Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.Содержит нецензурную брань.
Раннее июльское солнце пробивалось сквозь прожжённую дыру в потускневшей от времени шторе и настойчиво, вот уже тринадцать минут, нагревало лоб спящего Саши. Храп тридцатилетнего мужчины вылетал вертикально вверх. И, ударяясь о потолок, расходился потоками по пожелтевшим стенам, видевшим ремонт всего однажды – в день, когда бабушка Саши получила ордер на эту квартиру. Однажды. Затем, от храпа вибрировали хрусталь в серванте. Который, к слову, бабушка хранила с особенной внимательностью. И никому, даже деду, не позволялось из него пить и тем более «эту проклятую и горючую». Дед пил, но не из этой посуды и не дома. Хрусталь, который к стати, достали всего раз – в день прощания с дедом Саши. После звуковые вибрации коснулись лампового телевизора, бережно укрытого узорной салфеткой, окна в деревянной раме, стеклянных бутылок, раскиданных в великом множестве и единственного фото в рамке, которое, в отличии от квартиры, было современным. Фото, на котором Саша держал четырёхлетнюю дочь в одной руке, а другой уверенно прижимал модельной внешности девушку. На фото все были счастливы. Но как и все в этой квартире, счастливы были лишь однажды.
Писклявый рингтон телефона пробивался сквозь храп и сон Саши. Настойчивый кто-то нуждался в ответе и потому звонил и перезванивал. Еще и еще. В открытое окно со двора послышались сигналы автомобилей. Два автолюбителя не смогли решить у кого преимущество. Точнее, каждый решил, что преимущество у него, а потому этот кретин должен уступить дорогу. Они начали доказывать свою правоту шумным способом, крича и сигналя, усиливая телефонное соло. Саша открыл один глаз и приоткрыл слипшийся второй. Часы показывали 10:15. Звук телефона стал отдаваться эхом колоколов в голове Саши, от чего он сморщился. Саша засунул руку между подушкой и подлокотником дивана. Достал бутылку с остатками пива. Сделал два больших глотка. Выдохнул с облегчением.
Телефон снова напомнил о себе писклявой мелодией. Саша ощупал себя – телефона нет. Поднял вещи справа, вещи слева – телефон отсутствовал физически, но ментально все еще уничтожал похмельное утро Саши.
Вскинув палец кверху, Саша закрыл глаза и начал воспроизводить вчерашнее возвращение домой. Как он, шатаясь, скинул башмаки. Как ему позвонила бывшая и что «пи-пи-пи-пи» про его слабость, про ее «пи-пи-пи» разочарование, про деньги-деньги-деньги. Саша открыл глаза и уверенно поднял свой башмак. Из него, как из ракушки, шумело. Но, к сожалению, не морем.
Здрасте… Уже на вашей улице.
Сверху, то есть у соседей, что-то шумно и глухо упало. Стул, – подумалось Саше.
Он встал и направился в ванную, распинывая стеклотару.
Я трахалась с твоим Борисом!– уверенно заявил женский голос сверху.
Что-то сверху снова упало, затем разбилось.
потому что я драл его жену!– басовитый голос сверху парировал.
Вода в раковине падала прямиком в слив. Саша смотрел на своё отражение. Но видел лишь красное пятно от солнца.
Посуда начала биться каждые шесть секунд. И теперь, по наблюдениям Саши, должна биться реже, увеличивая временной интервал.
Саша кинул в стакан растворимую таблетку и включил кофеварку.
Звонок.
–Да-да. Вот уже поворачиваю. А-га, – Саша кладёт перемотанный изолентой телефон и выпивает залпом стакан.
Саша стоит у старенького, проржавевшего в порошах и араках колес, Опеля.
Саша бросает пластиковый чемодан и со скрипом хлопает крышкой багажника.
Саша за рулём. Гладит торпеду пыльного авто. Шумит стартер, но машина не заводится.
– Отдам тебя за бесценок гастарбайтерам.
Пробует еще раз завести, сопровождая нежным, почти эротичным: Обещаю заправить 95-м и натереть воском. Закатывает глаза – обращается к НЕМУ.
Саша прикасается к ключам и проворачивает их. Двигатель затарахтел. Черный выхлопной дым повалил из трубы.
Вы опоздали на 37 минут, – мадам, с большим бюстом и отсутствующей шеей смотрела на красное пятно на любу Саши.
Добрый день, – Саша кивнул большому бюсту.
Именно день. Проходите. Нужно относиться с уважением к чужому времени. Хотя, о чем я говорю. У мужчин неопределенность, непостоянство и авантюризм в крови. Женщины вынуждены с вами выживать. Стиральная машина на кухне.
Саша закатывает глаза, пока Новодворская не видит. Он идет за ней.
Пока Саша достает инструмент стоя на колене перед стиральной машиной, мадам с брезгливостью смотрит на «Мужа на час» достает сигарету.
Состав жидкости головного мозга разнится в зависимости от пола. Химический состав определяет тип мышления, – мадам затягивается. – У женщин представления о риске острее. Потому они поступают осмотрительнее, берегут семейные ценности и блюдут чистоту. В том числе и половую. – Скривившись, – У вас все иначе.
