— Лев Романович! Лев Романович, это Людмила, вы дома? — крикнула она, переступая порог. Квартира отозвалась тишиной, и ей стало страшно.
— Люда, пошли отсюда, — негромко сказал Игорь.
— Нет, я посмотрю. Может быть, ему плохо, — справилась со страхом Людмила, шагнула на больную ногу и ойкнула — забыла про своё увечье.
— Ладно, стойте здесь, я сам посмотрю, — отстранил её Игорь и прошёл по коридору в комнату. В комнате ничком возле кровати лежал грузный мужчина, и кровь из его головы заливала бумаги, исписанные мелким убористым почерком.
«Только трупа мне и не хватало!» — разозлился Игорь, наклоняясь пощупать пульс. То, что дело пованивает чем-то подобным, он ощутил, когда Людмила только взялась за ручку открытой двери. Был бы один — рванул бы прочь, не задумываясь. Но удрать и бросить тут эту одноногую дурынду он не мог.
— Он… умер? — ахнула, доковылявшая таки до комнаты, «дурында».
— Живой, — нащупал, наконец, биение жилки на шее Игорь. — И очень горячий. Скорую вызывай. И милицию.
Скорая приехала быстро, но ещё до появления врачей сценарист начал подавать признаки жизни — застонал слабо и повернул набок голову. Врачи вошли в квартиру вместе с милицией, и парень в штатском, зачем-то показавший Игорю удостоверение оперативника, терпеливо ждал, пока врачи сделают свою работу, чтобы заняться своей. Рана сценариста оказалась не опасной, но обширной, отчего и вылилось такое ужасающее количество крови. Ему обработали затылок и аккуратно переложили на носилки — температура, диабет, плюс возможное сотрясение мозга, надо везти в больницу. Со слов Людмилы записали данные больного, попросили обязательно найти документы, чтобы оформить его в больнице. И тут сценарист застонал активнее и открыл глаза.
— Лев Романыч, как вы нас всех напугали! — обрадовалась Людмила. — Квартира открыта, вы весь в крови!
— Зачем вы это сделали? — он с трудом сфокусировал на Людмиле мутноватый взгляд.
— Врачей вызвала и милицию? Ну, потому что думала, что вы уже умерли, — объяснила Людмила. — И очень испугалась.
— Зачем, — сценарист не слушал, а словно пытался что-то разглядеть в её лице — зачем вы стукнули меня по голове?
В наступившей паузе стало слышно, как в ванной капает вода, и как гоняют мяч мальчишки на улице.
«Этого ещё не хватало!» — думал Игорь, по-быстрому соображая, могла ли Людмила успеть шарахнуть по башке бедолагу-сценариста и добраться до Поклонной горы, чтобы обеспечить себе алиби.
— Лев Романыч, вы о чём? — Людмила даже шагнула к носилкам, забывшись, и тут же охнула, наступив на больную ногу, и ухватилась за Игоря, чтобы не упасть. — Он бредит? — спросила она уже у парня-фельдшера, одетого в бирюзовую униформу.
— Всё может быть, в больнице разберёмся, — дипломатично пожал плечами тот и взглянул на Игоря. — Носилки до машины донести поможете?
Тащить увесистого сценариста, который опять потерял сознание, не очень-то хотелось, но отказываться тоже было неловко. Тем более, что Игорю тут же стало стыдно за свои мысли насчёт Людмилы — какое, к чертям, алиби? Видно же, что она — овца-овцой, куда ей такие рокировки просчитывать. И растяжение заработала самое натуральное, вон, всю щиколотку раздуло. Скорее всего, этот её Лев Романыч и в самом деле бредит — температура, да удар по башке любого до помутнения рассудка доведут. Интересно, кто же его всё же тюкнул? И зачем? Украли, что ли, чего? Или тюкнувший дверью ошибся? Позвонил, шандарахнул, потом видит — ошибочка вышла, ну и пошёл себе дальше по адресу. Надо спросить, может, ещё кого-нибудь в доме так же отоварили…
Мысли роились в его голове, пока он спускался вместе с фельдшером на лифте вниз, — хорошо, грузовой лифт, широкий, всех вместил — пока помогал загрузить носилки в задние двери машины «скорой помощи».
— Спасибо, — кивнул фельдшер, собираясь влезать на место рядом с водителем.
— Слушай, чуть не забыл, — спохватился Игорь, — куда его повезёте?
— В шестьдесят четвёртую больницу. Да, кстати, обязательно отыщите паспорт и полис вашего больного, а то в больнице могут быть сложности.
— Разберёмся, — кивнул Игорь и поспешил обратно в квартиру.
Картина в комнате его насторожила. Людмила, совершенно бледная, сидела в кресле с прямой спиной, как школьница на экзамене. Один из милиционеров что-то писал, видимо, протокол составлял. А второй сидел напротив Людмилы и будто бы наслаждался напряжением, которое струной вибрировало между ними.
— Люд, ты не знаешь, где у Льва Романовича документы хранятся? Их в больницу надо отвезти. Или родственникам его позвонить, что ли, — быстро сказал Игорь, и напряжение лопнуло.
— У него дочь в Питере живёт, у Ольги Николаевны есть её координаты, я свяжусь, — она словно очнулась от какого-то транса, и даже краска проступила на скулах неровными пятнами.
— Людмила Михайловна, вы не ответили на мой вопрос, — оперативник взглянул на Игоря с явной досадой — помешал.
— А что здесь происходит? — Игорь встал за спинкой кресла и положил руку Людмиле на плечо, успокаивая.
