— Он изменился, — согласился Игорь. — И машину, кажется, тоже сменил.
— Игорь, а сколько стоит хорошая машина? — безмятежно спросила Людмила, наблюдая, как Стёпка стоит снаружи палатки и не даёт Соньке выбраться наружу.
— Смотря какая машина. Его «Лексус» — тысяч сто пятьдесят в долларах. «Тойота», как у меня была, тысяч на тридцать потянет.
— А какая тебе больше нравится? «Лексус»?
— Да ну его, этот «Лексус», там понтов больше, чем… Эй, постой, это ты к чему разговор завела?
— Просто так. Давай, купим тебе машину!
— Нет, — помрачнел Игорь.
— Почему?
— Потому!
— Игорь, это не ответ. Почему ты не хочешь, чтобы мы купили тебе машину. Тебе понравилось ездить в метро? Нет? А почему ты тогда злишься?
— Да потому что я не жигало! — последнее слово он выкрикнул, и в воздухе повисла пауза.
— Папа, а кто такой жигало? — встрял любопытно Стёпка, бросив караулить у палаточного лаза. Такого слова он ещё не слышал.
— Это такой глупый мужчина, который думает, что женщина покупает его любовь за деньги, — спокойно объяснила Людмила.
— За деньги? Любовь? — Стёпка окончательно запутался. Про деньги он знал — на них продают мороженое и билеты в кино, и книжки с картинками, и игрушки всякие. Про любовь тоже что-то такое слышал — это, вроде бы, когда люди сначала целуются, а потом женятся. Но одно с другим в его голове не сходилось.
— Стёп, а ты не хочешь Соне двор показать? — спросила Людмил. — И другие свои игрушки тоже?
— Пошли? — бросил свои раздумья и развернулся к новой подружке обрадованный Стёпка. — Там, за домом у меня качели есть! Пошли качаться!
Сонька хотела сказать что-то сердитое, потом взглянула на материно просящее лицо и сменила гнев на милость.
— Ладно, пошли. Но если ты опять будешь вредничать, как только что вредничал возле палатки, я больше никогда в жизни не стану с тобой играть!
— Не буду, Соня, правда, не буду! — пообещал Стёпка, взял её за руку и потянул к своим качелям.
— Я не думаю, что ты покупаешь мою любовь, — остыл Игорь.
— Тогда почему ты отказываешься участвовать в моих делах? — склонила голову к плечу Людмила.
— Я не отказываюсь, — сердито ответил Игорь.
— Тогда помогай. Ты же видишь, я ничего не смыслю в управлении финансами. Если бы не ты, я бы переплатила за дом двести тысяч долларов.
— Это другое, — не сдавался он. — Если ты будешь вот так отдавать мне деньги, я начну себя чувствовать содержанцем!
— Ну, хорошо, — рассмеялась она. — Если так твоим комплексам будет легче, можешь считать, что машину я покупаю себе на день рождения на сэкономленные от покупки дома деньги, и доверяю тебе быть её водителем! Так ты согласен?
— Людка, с тобой не соскучишься, — расхохотался Игорь. — Теперь я, значит — твой личный водитель?
— Ага, личный, — согласилась Людмила. — И вообще, давай уже придумаем, что с деньгами делать. А то без тебя я всё тёткино наследство по ветру пущу. Давай откроем какой-нибудь бизнес, что ли.
— А какой бизнес? — он улыбался, любуясь её деловым видом и чувствуя себя глупым упрямцем.
— Семейный, конечно, — посмотрела она на него хитренько. — Будет у нас с тобой семейная компания «Муж на час»! Или ты уже передумал на мне жениться?
— Не передумал.
Он помолчал, собираясь с мыслями и чувствуя, как его подхватывает каким-то потоком, и выпалил, словно выпуская этот поток наружу.
— Люда, выходи за меня! Мне, оказывается, жутко надоело быть мужем на час. Хочу стать мужем на-все-гда!
Он схватил Людмилу за руки и закружил по газону.
— На-всег-да!
— Хорошо, хорошо, я поняла, навсегда, я согласна! — хохотала она. — Ой, закружил совсем, упаду ведь!
— Люда, Игорь, пойдёмте чай пить! — крикнула с веранды Галина Андреевна, а потом увидела, что им не до чаю и сказала невозмутимой Наталье Борисовне. — Ох, не по-людски это, с новым мужчиной миловаться, в трауре ведь… Хотя пусть радуется, она с этим извергом двадцать лет как в трауре прожила!
— Как интересно, — оживилась Наталья Борисовна. — Что за траур? Расскажите! Давайте мы пока вдвоём почаёвничаем, всё равно Стёпушку сейчас за стол не усадить, он мороженого в кафе поел. Мы их с Сонюшкой попозже покормим.
Женщины скрылись в комнате и не видели, как из-за террасы выбежал Стёпка.
— Не догонишь! Не догонишь!
А вслед за ним раскрасневшаяся весёлая Сонька.
— А вот и догоню! Догоню!
И тут оба они встали, как вкопанные, увидев, что родители кружатся, взявшись за руки, на зелёной траве.
Людмила так кружилась с подружками в далёком счастливом детстве. Подхватишь друг друга под локотки, откинешься назад до предела, разгонишься, ловя общее пространство, и мир вокруг сливается пестрой каруселью. И приобретает цвет глубокого, абсолютного счастья.
