Мы расселись за столом, и, как только начали есть, телефон Колина зажжужал на кофейном столике в гостиной. Он поднялся, взял апарат в руки и бросил на меня быстрый взгляд. Я тут же поняла, кто ему звонил. Та, у которой были все права на него и которая, вероятно, готова была взорвать весь город от злости, что ее жених не ночевал дома. Колин извинился и, накинув куртку, вышел на задний двор. Под предлогом помыть руки я прошла к раковине, которая располагалась как раз под окном на задний двор. Я ругала себя за такое поведение, но никак не могла заставить себя отойти от окна.
Колин стоял вполоборота ко мне, и я видела его недовольное выражение лица. Он слушал. И слушал, и слушал. Я могла только представить себе, сколько недовольства Карен сейчас выливала в его уши. А потом Колин внезапно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я резко отпрянула, положив руку на грудь, где неравномерно колотилось сердце, все время сбиваясь с ритма. Наверное, я выглядела со стороны как ненормальная, которая хотела контролировать каждый шаг Мастерса, хотя не имела на это никакого права. Мне стоило удовлетвориться тем, что он добровольно остался у нас на ночь и провел с детьми все утро, дав мне выспаться. Но мне было мало. Я стала жадной относительно всего, что касалось Колина, и это начинало пугать.
Колин вернулся в дом спустя примерно пять минут. Дети уплетали борщ, потому что в награду за съеденное блюдо им было обещано мороженое, я же лениво ковыряла ложкой в тарелке.
- Мне нужно ехать,- сказал Колин, подходя к столу.
- Но ты же ничего не съел, - промямлила я. Настроение, которое и так сильно упало со звонком Карен, теперь достигло критически низкой отметки.
- Уверен, что ты готовишь божественно, но… - он замялся, крепко сжимая спинку пустого стула, - я нужен Карен. Мне пора. Спасибо.
Он поцеловал детей в лоб и, резко развернувшись, пошел к выходу. Колин в рекордно короткие сроки натянул ботинки и выпрямился. Я уже стояла перед ним, готовая запереть дверь, как только он выйдет. Мастерс замер, глядя на меня. Сейчас на его лице не было улыбки, а во взгляде - игривости. Он протянул руку и, схватив меня за затылок, крепко прижал к своей груди. Поцеловав в макушку, Колин тихо сказал:
- Если бы я мог все изменить, Лана, я бы это сделал.
Потом он наклонился и, заключив в ладони мое лицо, прижался своими губами к моим. Ни языка, ни напора, ни страсти. Просто прижался и удерживал нас так несколько ударов сердца. А потом, не поднимая взгляда, отстранился и вышел, оставив меня касаться губ кончиками пальцев и вдыхать запах его туалетной воды, который до сих пор не выветрился из нашего дома.
Мама внимательно слушала мой рассказ и периодически вздыхала.
- Этот твой Колин, как собака на сене, Лана. Я, конечно, благодарна ему - как и все мы - за его благородный поступок. Но спать с тобой - это было лишним.
- Мам, я была не против.
- Ох, Лана, ты была в таких обстоятельствах, которыми он не должен был пользоваться.
- При чем тут обстоятельства, мам? - я начинала раздражаться от того, что она видела Колина в негативном свете. А еще злилась сама на себя за то, что рассказала ей о наших с ним отношениях, и теперь мне приходилось расхлебывать последствия своего бездумного желания поделиться хоть с кем-то. Раньше такое я бы поведала Ксюше, и мама даже не узнала бы о нас с Мастерсом. Но после смерти сестры мама осталась единственным человеком, кому я могла поведать о сокровенном. Хотя впредь я трижды подумаю, прежде чем сделаю это.
- А при том, - безапелляционно заявила она. - Девицу в беде использовать всегда проще.
- Мам, он не использовал. Он помог мне и детям.
- Помог, и ты ему отплатила… гм… своим телом. А теперь отпусти, и пусть идет к своей беременнй невесте. Лана, женщина должна уважать себя и не довольствоваться вторыми ролями. Та, у которой есть гордость, всегда занимает самую верхнюю позицию. Я именно так воспитывала своих девочек, - мама шмыгнула носом, и я поняла, что она снова думала о Ксюше.
- Хорошо, - мне проще было согласиться с ней, чем затевать бесполезный спор, который я все равно не выиграю. Сколько бы люди ни спорили, в конце все равно каждый останется при своем изначальном мнении. Так бывает в девяноста процентах случаев. Мы очень редко и неохотно принимаем чужую точку зрения.
- Расскажи лучше о детях, - попросила она, и я поведала ей о большинстве забавных историй, которые случились с нами за последние дни. Правда, утаила несколько. Например, ту, в которой Ноа ходил с трусами на голове и требовал освободить обезьянок из зоопарка. Мама посмеется, но будет больше внимания уделять тому, как я воспитываю ее внуков.