Я, конечно, понимаю, что они оба прикалываются. Но всё равно неимоверно бесит. Максим видит мою злость и решает помочь. Он вообще всегда четко читает мои реакции: это подкупает и располагает. Но надо скинуть этот романтический флёр. Я всё ещё не знаю, зачем ему фиктивный брак. И он правильно делает, что сглаживает, а то у меня в руках швабра.
— Я ночевал в доме у Ксюши, потому что Афанасий украл мою машину. Я не смог бы вернуться в город.
— Ну да, конечно. Другого выхода у вас, молодые, не было, — ржёт Егорка. — Так-то у нас гостиница есть. — Несётся наперевес со своим ружьем, весь такой герой Шипки, надеюсь, он его крепко держит, а то ещё поранится.
А мне неловко. То сумасшедший Афанасий прославил на всю округу своей безудержной страстью и петардами. И тут же мокрый мужик в трусах в доме. При детях! Сейчас Егорка расскажет Михайловне, а она — почтальонке, когда та пенсию принесет на дом. А уж та, учитывая её влюбленность в Афанасия... Да меня заклюют всей нашей «деревней».
— Не хочу я в гостиницу, Егор, ты меня, как мужик мужика должен понять, я жажду находиться с Ксенией Владимировной в одном доме, — смеётся Максим.
Егорка на него очень строго смотрит. Прям читается в нём сейчас Михайловна. Очень он на неё похож. Он иногда даже говорит её словами, вот как сейчас например:
— Ясно, развратник значит.
Перепрыгнув через очередную торчащую из земли кочку и устремившись на лесную опушку, я пытаюсь сменить тему:
— Максим, хочу тебе пояснить насчёт пасеки: я занимаюсь пчелами много лет, из них некоторое время все ульи стояли на нашем огороде. В таких условиях необходимо было обеспечивать безопасность соседей. Ну ты же видел Виолетту. Она всё равно постоянно ныла: то её в руку ужалят, то, извиняюсь, в попу. Из своего опыта скажу, что, когда ульи на огороде, — это требует от пчеловода большого напряжения. И однозначно решить эту проблему не всегда удается. Ибо чужие дети…
— Ты нам зубы не заговаривай, — осмелев в край, спрашивает Егорка, — ты лучше скажи, почему гостя в гостиницу «Василёк» не командировала? Там чистое бельё и мягкие подушки.
— Так вот, Максим, — гну свою линию, не обращая внимания на помощника. — Обнесение участка сплошным забором высотой не ниже двух метров обошлось бы мне недешево, да и не всегда это надежно. И, к счастью, мне удалось более или менее решить все вопросы за счёт комплекса мер. У дома осталась часть ульев. Но в первую очередь мы с Егором…
— Нет, вы слышали! Они с Егором?! — идёт Максим рядом, передвигаясь широким шагом.
Мои четыре — его один.
— Да молодой он для меня, Максим, ну хватит уже, — психую.
— Я молодой для неё — подтверждаю.
— Что не помешало ей предложить тебе руку и сердце, — Максим всё никак не угомонится.
— Я это сделала исключительно для того, чтобы пустить пыль в глаза комиссии, — какого чёрта я оправдываюсь перед Максимом! Непонятно, как будто мне важно, чтобы он поверил, что я не приставала к Егору, что между нами ничего такого не было, хотя, по-моему, это очевидно: Егорка для меня как брат, младший, порой несмышлёный брат. Но я всё равно продолжаю доказывать свою невиновность перед Дубовским. — Так вот, я посчитала, что безопаснее и проще будет вступить в брак со знакомым Егоркой, чем звать чужого мужика в дом. Да и детям можно было бы как-то получше всё это разъяснить.
— Не знаю, мне всё равно не нравится, что ты до меня пыталась выйти за Егора, причём по собственному желанию.
— Ну и что теперь? — закатываю глаза, как будто рассчитывая услышать ответ с небес.
— Ничего, просто выводы для себя я сделал.
— Какие ещё выводы?
— Что тебе всё равно, за кого фиктивно выходить замуж.
— Ну ты как маленький! Ей-богу! Это была бы обычная сделка.
— Ага.
— Что ещё за «ага»?
— Это значит: разумеется, несомненно, безусловно. Ты же любишь читать, Ксения. Должна знать синонимы слова «ага».
— Ты невыносимый тип, Максим Дубовский. К тому же я до сих пор ничего о тебе не знаю.
— Кстати, а зачем вам фиктивный брак? Вы вроде непохожи на мужчину, которому надо за деньги жену искать? — встревает в разговор Егорка, о существовании которого, споря, мы с Максимом вообще забыли.
— О, — смеюсь, — об этом я бы тоже очень хотела узнать, но Максим молчит как рыба. Это у нас главная тайна всей этой сумасшедшей истории.
— Ты ночуешь в одной хате с мужиком, даже не зная, зачем ему фиктивный брак? — осуждающе тихо произносит Егор и, покачав головой, устремляется вперёд. — Ну ты даёшь, Ксения!
Почувствовав себя идиоткой, останавливаюсь, поджав губы.
А мужчины уверенно идут вперёд, по ночной тропе, то и дело друг друга обгоняя. Темно. Дальних домов и вовсе уже не видно. Лишь зловещим, но сказочным фоном за пределами нашей «деревни» смутно темнеет густой сосновый лес. Неизвестно, что ждёт нас там, впереди.
— Удивительно, что вы так быстро спелись, — рассуждает Егорка, размахивая дедовским мушкетом.
Он бежит не разбирая пути. И спотыкается о кочку, поросшую колючей травой, едва не напоровшись на торчащий из земли острый камень.
