— Это хорошо… Но мне хотелось бы, чтобы пока этому ходу не дали, — сказала я ей. — Это потребовало так много времени?
— Что-то ты темнишь, Тьяна, — заметила тетушка. — То хочешь сделать, то передумываешь. Что-то случилось? Что-то, чего я не знаю? И да, не просто оказалось подыскать подходящих людей.
— Я пока ничего и не отменяю, — отозвалась из соседнего кресла. — Просто придержим этот вариант. Сегодня снова явился герцог. Каялся и бил себя в грудь. Обещал объявить всем, что пари проиграно. Я и не знаю теперь как поступить…
— Слабые мы существа, женщины, — покачала головой баронесса. — Ты так легко ему поверила, дорогая?
— Нет, не поверила, — протянула задумчиво я. — Но хочу сначала дождаться, сдержит слово или нет. Если сдержит, прибережем гадость для кого-нибудь другого. Если не сдержит… Тогда сами Боги велят.
— Тебе видней, — пожала плечами баронесса и потеряла к предмету обсуждения интерес. — Я очень проголодалась и устала.
— Я сейчас распоряжусь, вам накроют для ужина в столовой. Правда, ужинать будете в одиночестве, я устала сидеть сиднем весь день. Хочу сменить положение и лечь в кровать, — скривилась, от сидения на одном месте затекли ноги, место пониже спины и сама спина.
— Было бы неплохо, если бы подали ужин тогда в мою комнату. Я сама распоряжусь. Сиди, Тьяна. Сейчас кликну слуг, помогут тебе перебраться в кровать, — тетушка тяжело поднялась с кресла и позвонила.
Благодарно кивнула, соглашаясь с ее предложением и потом просто следила за тем, как она распоряжается. Сегодня весь день по делам бегала она, а разбитой себя чувствую я. Какой-то я буду в ее возрасте?
И весь оставшийся вечер и почти всю ночь проворочалась в кровати. Пыталась читать, пыталась не думать… Не получилось ни того, ни другого. Проклятый герцог! А еще беспокоило поведение тетушки и слова герцога о том, что он ей не угрожал. Если он лжет, то все нормально. А если нет? Получается, что лжет она. Но зачем ей это нужно? Ответ на этот вопрос меня пугал. Точнее, не хотела бы знать на него ответ. Потому как логическое обдумывание последствий уводило меня в такие дальние дали… И еще я досадовала на себя, что так и не спросила герцога Абиэйгла о втором участнике спора. Вот такой веселой выдалась ночка. Естественно, что встала я ближе к обеду и снова не выспавшаяся.
Завтракала в одиночестве. Тетушка сказалась больной и осталась нежиться в постели. А я поднялась, памятуя о том, что граф Валовски обещался быть. Он и не заставил себя долго ждать. Как только слуги устроили меня в гостиной и я положила на колени книгу, которую думала попробовать почитать, тут же явился дворецкий и доложил:
— Граф Валовски, Ваша Светлость.
И снова легко текла светская беседа. И снова смеялась над шутками графа и чувствовала себя очень свободно. Мужчина рассказывал истории из своей жизни, о том, где бывал, чего видел. А я слушала и завидовала. Только разок я позволила себе сбежать далеко за пределы столицы и то от отца пряталась. А по-настоящему не удосужилась выехать куда-либо не по делу. Воды и те сорвались. Скучная у меня жизнь, если не считать регулярные похороны преставившихся муженьков. Почему-то вспомнился Тор. Какой бы была наша с ним жизнь, если бы он не умер? Как быстро прошло бы для нас с ним первое ослепление юностью друг друга? Как бы сложилась моя жизнь? Была бы я счастлива? Были бы у меня дети? На этом месте решила вспомнить о том, что со мной, вроде, ведут беседу. Да и вопрос с детьми больной. Мне уже двадцать пять, а вероятность того, что когда-нибудь я заведу детей, равна нулю. Если и дальше не удастся прожить бок о бок с мужчиной достаточно долго, притом в законном браке…
— Герцогиня, — отвлек меня от печальных дум граф Валовски. — Вы меня слышите?
— Извините, граф, — смутилась, давненько не выпадала из бесед так надолго. — Задумалась…
— А я как раз хотел спросить, — граф закусил губу и бросил на меня задумчивый, косой взгляд. — И, возможно, хорошо, что вы не услышали вопрос. Сейчас я думаю, что он был… М-м-м… Несколько неучтивый.
— Спрашивайте, — мне не понравились эти экивоки и я нахмурилась.
— Я не уверен, что вы не откажете мне от дома, если я поинтересуюсь, — с сомнением сказал граф и замолчал, все так же задумчиво рассматривая меня, словно решал какую-то сложную задачу и ответ на нее ему очень не нравился.
— Говорите, граф, — в нетерпении стукнула ладонью по переплету книги. — Не нужно было будить во мне любопытство, чтобы впоследствии так и не задать ваш вопрос. Я рассержусь, если вы не спросите.
— Я боюсь обратного, — отвел он взгляд и смущенно замолчал.
— Граф! — воскликнула в раздражении. — Хватит уже меня интриговать. Если вы хотели, чтобы я умирала от любопытства, вам это удалось. Говорите же, наконец!
