Тетя торопливо чмокнула меня в щеку, подхватила свою сумку и ушла. А мне так хотелось похвастаться ей своим первым творением. По совету Светланы я начала шить. Моим первым опытом стали занавески в нашей с Сережкой комнате. Из старого маминого тюля сделала две занавески, собрала с боков широкими лентами, завязав их большими бантами. Правда, в одном месте старый тюль пришлось слегка заштопать, сверху я прикрыла свою штопку маленькой аппликацией в виде бантика, сделанного из обрезков лент. Швейной машины у меня нет, поэтому шить пришлось на руках и очень долго, но результатами своих трудов я осталась очень довольна. Осмелев, я сшила Сереже пододеяльник, в дело пошла старая простыня. Я даже украсила свое творение еще одной яркой аппликацией: маленький грибочек, на шляпке которого сидит бабочка. Мама моя шила много, и после переезда я обнаружила целую коробку с лоскутками и обрезками лент и кружев. Выбросить их мне было жалко, они напоминали мне маму, а вот теперь пригодились и мне самой. Как жалко, что ни тетя Оля, ни Света не увидели моих трудов. Сережа спал в комнате, я боялась, что, если открою дверь в комнату, он проснется, теперь он стал спать очень чутко. Так хотелось, чтобы меня похвалили! Приятно, когда твои робкие попытки оценивают по достоинству. Вот так люди и начинают испытывать муки неудовлетворенного честолюбия. Хорошо еще, что Сереженьке мои труды понравились. Занавески он старательно подергал, пытаясь достать бантики, а грибочек целый вечер пытался отколупнуть пальцем. Но недаром я делала маленькие стежки, оторвать его не удалось, сын похлопал его ладошкой и довольно сказал: «Гы!»
Очень скоро я утешилась тем, что стала думать о том, что бы еще можно было перешить для Сережи из старых вещей. Первый удачный опыт придает смелости и решительности. Времени по вечерам у тебя много, так что дерзай, Таня!
Однако как странно вела себя сегодня тетя Оля.
Утром моя неугомонная тетушка появилась сразу после завтрака. Вернее, позавтракать успела только я, Сережкина каша остывала в миске с водой, – моя мама всегда учила меня, что настоящая хозяйка всегда ест самая последняя и ни кусочка в рот не берет, пока вся семья не накормлена. Только тогда она чувствует, как хотят есть все члены ее семьи, которых нужно накормить в первую очередь, такая хозяйка никогда не задержит обед и всегда вовремя всех накормит. Но наша суматошная жизнь во все внесла коррективы, если я не поем во время приготовления еды для Сережи или до этого, то после того, как Сережка накормлен, у меня просто не хватает на себя времени или я забываю про еду и остаюсь голодной до самого обеда.
– Таня, собирайся, я заняла тебе очередь в парикмахерскую. С Сережей я посижу. Давай-давай, быстрее, не копайся.
Я схватилась за плащ, но вовремя опомнилась и повернулась к своей неугомонной тетушке.
– Тетя Оля, с чего это вдруг? Почему я должна идти в парикмахерскую?
– То есть как? Ты что до сих пор не поняла, что именно прическа делает женщину женщиной?
– Насколько мне помнится, ты уже это мне говорила, но только в предыдущий раз речь шла об обуви. Так ты мне объясняла, почему купила мне те умопомрачительные туфли в Париже, а я тебе поверила.
– А я и не отказываюсь от своих слов. Разве я была не права? Я же говорила, что на свидания надо ходить в приличной обуви. Так оно и вышло. Туфли пришлись как нельзя кстати. Мужчины обращают внимание прежде всего на ноги. Или это не так?
– Какие свидания? Что ты подразумеваешь под свиданиями?
– Я говорю совершенно абстрактно.
– Если ты намекаешь на то, что я дала человеку ключи от моей квартиры, то это совсем не значит…
– Таня, я ни на что не намекаю, и давай прекратим этот глупый спор. Иди в парикмахерскую, чтобы чувствовать себя красивой и привлекательной. Пойдешь и сядешь во второе кресло от окна, там работает Валя. Стрижет она хорошо.
– Тетя Оля, откуда ты все знаешь?
– Надо же хоть немного ориентироваться в районе, в котором проживаешь.
– А я и так знаю достаточно, можно сказать на практике изучила расположение магазинов, ателье, поликлиники…
– Но женщине для нормальной жизни еще необходима…
– Библиотека, бассейн и еще многое, многое другое.
– Таня, не дерзи мне, пожалуйста. Быстро иди в парикмахерскую. А мы тут с Сережей кашку поедим.
Почему я ее послушалась? Есть что-то в характере моей тетушки, по крайней мере, убеждать она умеет. Накинув плащ, я вышла из дома. В парикмахерской меня чуть ли не под руки проводили к креслу. Уже тогда я задалась вопросом, как меня узнали? Видимо, тетя Оля так подробно меня описала, что не узнать было просто невозможно.
