Эмир едва заметно качает головой из стороны в сторону, плодя в моей нездоровой голове уйму вопросов.
— Нет, всё было чётко спланировано. Тебя выбрали задолго до кастинга. Тебе внушили ту мысль, что нужно прийти на него. Авария перед тем отелем, где проводился кастинг, была подстроена нашими людьми, чтобы ты точно проследовала на него. Даже любовница твоего мужа появилась неспроста. Светлана, она же Амалия — тоже наш человек. Нам нужно было сделать всё, чтобы ты разочаровалась в своей жизни и отправилась на этот чёртов кастинг.
Ум за разум заходит. Так и до сумасшествия недалеко.
Что тут говорить?
Я в глубочайшем шоке и вряд ли выйду из него без последствий.
Порывшись в памяти, вспоминаю, что незадолго до кастинга я ведь и впрямь не могла отделаться от всплывающей рекламы в интернете, где говорилось, что именно я… Я могу завоевать сердце богатого красавчика-холостяка. Что я только ни делала, чтобы избавиться от назойливой рекламы, но всё без толку. Она преследовала меня всюду, даже в почтовом ящике.
Как? Как им удалось всё это провернуть? Как я могла повестись на все эти трюки?
— А София? Я своими глазами видела, как она…
Эмир перебивает меня, не давая возможности произнести вслух свою мысль.
— Нет! Между мной и Софией нет ничего!
— Но я видела! — от попытки повысить голос виски пронзает адская боль и я морщусь, Эмир голову склоняет, словно чувствует вину за собой.
— София — жена моего двоюродного брата, а здесь только потому, что сама вызвалась помочь господину Каплану, так как знает русскую речь. Это всё.
— Нет! Я же не слепая! Я видела, как она…, — Эмир снова обрывает меня на полуслове:
— Все когда-то ошибаются! Я не исключение, но это в прошлом, Диана. Забудь о Софии, и держись от неё подальше.
— Но…
Он зажимает ладонью мой рот, легко. В глазах его сожаление.
— Не играй с огнём, если не боишься обжечься. Всё пройдёт гладко, тебе просто нужно быть послушной девочкой. Не влюбляйся в меня, не позволяй чувствам затмить свой разум, как однажды они затмили мой. Просто слушай меня, и тогда, быть может, ты окажешься на свободе.
А затем комната перед глазами начинает вращаться и я чувствую, как проваливаюсь в темноту. Она засасывает меня в мрачную пучину, где мне снится сам дьявол и его угольно чёрные глаза…
Действия после пролога
— Что вы сделали со мной? — заикаюсь я, опасливо отстраняюсь от него, вжимаюсь в пассажирскую дверь. — Почему вы делаете вид, будто так и должно быть?
Он беспардонно хватает меня за подбородок. Вырвав из моих уст болезненный всхлип, притягивает лицо к своему.
Я ощущаю страх и отвращение к этому мужчине, что ведёт себя со мной как с рабыней, но ничего не могу поделать с собой.
Его глаза, как две бездонные воронки. Они поглощают мой разум и кажется, что я сама себе уже не принадлежу.
Его многозначительный взгляд твердит мне, что теперь я принадлежу ему.
Всецело.
— Потому что, дорогая моя Диана, так и должно было быть. Ты теперь моя жена, — его губы касаются моих, он сильнее сжимает мой подбородок, я скулю от боли, но отвести глаз от него так и не в силах. Этот мужчина, как гипноз. — Ты моя. Теперь ты — часть семьи Элмас. И ты родишь мне сына! Любой ценой!
Спереди кто-то покашливает. Я перевожу затуманенный взгляд на седовласого мужчину, что всё это время, оказывается, сидел напротив нас. Прожилки потряхивает от того, как он вперяется на нас своими маленькими глазами-щёлочками. На губах его расцветает зловещая ухмылка, что так схожа с улыбкой дьявола, сидевшего по правую руку от меня.
— Не переживай, Диана. Тебе понравится наша большая и дружная семья, — его любезность обманчива, поскольку от каждого его слова веет скрытой угрозой. — Вчера ты ударилась головой. Вероятно, всё в ней смешалось. Но ничего, это дело поправимое, дочка. Ты главное не обращай внимания на неуместные шутки моего любимого внука. У него плохи дела с юмором. В этом отношении он совершенно непохож на меня, — он переводит взгляд на внучка, но любви в нём нет. Только враждебность и чувство превосходства. — Не шути так больше со своей женой, Эмир. Люби её и оберегай, она нам очень дорога. Надеюсь, в скором времени ты обрадуешь меня новостью о правнуке! Так ведь?
— Да. Обязательно, — чувствую, как мужчина напрягается.
Я не успеваю даже возмутиться такой глупости, поскольку в мою голову пулевой очередью врезаются картинки минувшего дня.
Я впускаю их в свою память эпизод за эпизодом и одновременно поражаюсь тем ужасающим событиям, что произошли со мной вчера.
Меня хотели пристрелить! Я пыталась сбежать, но не вышло. Меня поймали, а потом…
Дрожь охватила всю меня. Я разворачиваю голову, устремляя на мужчину взгляд, заволокшей дымкой из неприятных воспоминаний. Размытый образ из-за стоявших глазах слёз, не препятствует мне узнать в нём того, кто стал причиной всех моих бед.
Это он похитил меня. Из-за него у меня сейчас бардак в голове. Он стал моим палачом.
— Эмир, — произношу вполголоса, горечь вязкую сглатываю. — Ты…
