— Много на таких, как ты, заработаешь! — Она вскочила с постели и метнулась в ванную. Он тут же отметил, что Наденькины бедра сзади не выглядят такими уж упругими. Да-с, милая девушка, у вас уже целлюлит! А вы все губки надуваете и строите из себя девочку. Наденька раздражала его все больше и больше, тем более что она надолго оккупировала ванную комнату.
Спустя десять минут он не выдержал и постучал в дверь:
— Ты скоро?
— Тебе что, и воды для меня жалко? — из-за запертой двери огрызнулась Наденька.
— Мне жалко потраченного на тебя времени.
Она выскочила из ванной, громко хлопнув дверью.
— Поставь чайник, — напомнил он, добравшись, наконец до горячей воды и бритвенного прибора.
Выйдя из ванной, он увидел, что Наденька сидит на кухне за пустым столом и ждет, когда закипит чайник.
— Может быть, накроешь на стол, милая?
— Я не знаю, где у тебя чашки.
— А ты поищи. Открой шкаф, загляни в холодильник.
— Ты не джентльмен.
— Можно подумать, что ты леди, — засмеялся он.
— Небось загляни сюда эта сушеная вобла, старался бы вовсю!
— А ты как думаешь? У нее есть деньги.
— Ага. Значит, продаем себя.
— Мы с тобой получаемся вроде как коллеги, — усмехнулся Никита. — Только я на мелочи не размениваюсь. Кстати, ты ничем таким меня не наградила?
— Что-что?
— Венерическими заболеваниями страдаешь?
— Да у нас каждую неделю медкомиссия!
— Где это у нас? В борделе?
— В массажном салоне.
— Большая разница!
— Слушай, ты просто хам!
— Можно подумать, что ты привыкла к другому обращению.
Он достал из холодильника тарелку с нарезанным сыром и колбасой, потом полез в хлебницу. Черный кончился, но зато осталось полбатона. Девушка не двинулась с места. Ишь, расселась! Еще и злится!
— А тебе какое дело до того, к чему я привыкла?! Я, может, уже не один год мечтаю из этого притона выбраться! И выберусь.
— Ты переоцениваешь свои силы.
— Мог бы просто мне посочувствовать.
— А ты мне? Я с твоей помощью в такое вляпался! Сам еще не знаю во что, но чувствую, мало мне не покажется.
— Так тебе и надо!
— Что-что?
— А ничего, — огрызнулась Наденька. Он решил, что на сегодня хватит, и довольно жестко сказал:
— В общем так, милая. Я уже понял, что мы не расстанемся друзьями. Напоследок у меня будет к тебе только одна-единственная просьба.
— Какая? — томно протянула Наденька.
— Сделай так, чтобы я никогда тебя больше не видел.
— Ладно, я это запомню.
Она встала и вдруг неприятно усмехнулась:
— А ты об этом не пожалеешь, милый?
— Вряд ли.
— Ну тогда прощай. Завтракать можешь в гордом одиночестве. Но если я тебе все-таки понадоблюсь, тебе долго придется вымаливать у меня прощение. Очень долго. И за это прощение придется дорого заплатить.
— Ох, как много мы о себе понимаем!
— Не проводишь?
— До дверей с удовольствием.
В прихожей эта нахалка одернула коротенькую юбчонку, крутанулась перед зеркалом и махнула ему ручкой:
— Бай-бай, дорогой! У меня такое чувство, что ты меня на всю жизнь запомнишь!
Закрыв за ней дверь, Никита вздохнул с облегчением. Сегодня предстоит тяжелый день. Надо ждать визита непрошеных гостей. И очень хорошо подумать, как себя вести. Странно только, что Вера еще не позвонила. Ей пора бы сообщить о сюрпризе.
и готовилась к визиту Марго. Даже обедать не пошла, попросила секретаршу сбегать в ближайшее кафе и принести еду в директорский кабинет. Но на пакеты, из которых шел аппетитный запах, едва взглянула. Потом все-таки заставила себя немного поесть. Она уже поняла, что самое трудное впереди. Выдержать роль до конца, а также грамотно и правильно ответить на все вопросы.
Марго влетела в ее кабинет в начале третьего. Это была холеная дама лет сорока с бриллиантовыми серьгами в ушах и дорогом черном костюме по случаю траура. Уже на пороге она громко зарыдала и кинулась Вере на грудь:
— Вера!
(«Какие перемены! Теперь тебе вновь придется заняться поисками защиты и опоры!»)
— Ну-ну, Маргарита Станиславовна… Рита… Все будет хорошо. Кофе хотите?
— Кофе? А не будет ли мне плохо? Я сегодня с самого утра принимаю успокоительное.
— Тогда чай. Соня!
— Да, Вера Александровна? — Секретарша заглянула в кабинет.
— Сделай, пожалуйста, чай для Маргариты Станиславовны, а мне кофе. И закрой, пожалуйста, дверь.
Вера хотела для начала поговорить на темы отвлеченные, но, даже не дождавшись чая, Марго начала жаловаться на жизнь:
— Это ужасно! Я же никогда ни во что не вникала! Володя сам занимался делами и при мне старался никогда об этом не говорить. Я просила денег и тут же их получала. И потом: я так много времени проводила на курортах и в санаториях!
«Чуть ли не половину месяцев в году», — мысленно отметила Вера. Она знала, что хозяин предпочитал держать Марго на расстоянии. И охотно оплачивал ее заграничные вояжи. Только дело тут было не в молоденьких смазливых секретаршах, а в чем, Вера и сама толком не понимала. Знала только, что любовницы у хозяина никогда не было.
— … и вот я одна. Одна! А как же Володино дело?
— Других наследников, кроме вас, нет? — деловито спросила Вера.
