— Ну… пфф — шумно выдыхает, — произошло то, что твой будущий в тот момент муж разбил сердце моей сестре. Покорёжил её личность. За это я его ненавижу.
— Может, ты не всё знаешь?
— А что он тебе наплёл?
— Ничего, я же уже говорила! — улыбаюсь. — Знаешь, мы с ним почти не разговариваем по душам. Только по необходимости.
— Да, я в курсе: он не любитель вести беседы.
— Мы вот с тобой столько всего обсудили сегодня, теперь у меня есть представление, что ты за человек, чем живёшь, как мыслишь, что у тебя на сердце, в конце концов. Ну, хотя бы отчасти, поверхностно. Алекса я знаю годы и совершенно не знаю его… — признаюсь со вздохом.
Мои ступни ласково омывают тёплые вечерние волны, песок под ногами мягкий и послушный. Тёплый ветер, розовый закат, райски живописное море… а мне, несмотря на наличие собеседника, одиноко.
— Вас объединяет только секс? — получаю удар по больной мозоли.
— У меня нет желания обсуждать такие вещи с посторонними! — осаждаю его.
— Всегда подозревал, что в женщинах он личности не видит. Алекс продукт своего века — потребитель. Задумайся об этом.
И я задумываюсь: да потребитель, но какой! Невыносимо красивый, умный, талантливый, чувственный… А теперь ещё и любимый.
Внезапно Ян совершает ещё одно признание.
— Мерседес любит этого эгоиста всю свою жизнь, боготворит с детства, видит в нём едва ли не Бога! Суперчеловека, Мегаличность! И меня это бесит, потому что это не так! Он, зная о её чувствах, прожив с нами едва ли не половину детства, наплевал на неё, растоптал!
— Что он сделал?
— Переспал с ней, едва ей исполнилось шестнадцать. А потом сделал то же самое с её подружкой: Мерседес застала их в самом разгаре «процесса», и это буквально уничтожило её. Да ему плевать на женщин! — восклицает, едва сдерживаясь. — Презерватив имеет для него большую ценность, нежели женщина!
— Это мерзко, — только и могу сказать.
Вернувшись в наше бунгало, застаю Алекса в холле, обложенного ноутбуками и планшетами: он говорит по громкой связи одновременно с несколькими людьми.
Увидев меня, быстро прощается и отключает мессенджер:
— Лер, извини меня! Я не смог прийти, у меня небольшие проблемы по работе. Стараюсь разгрести всё это удалённо, чтобы не лететь в Сиэтл посреди отпуска.
— Что-нибудь серьёзное? — холодно вопрошаю.
— Не очень, но требует моего внимания.
— Понимаю.
— Ложись без меня, хорошо?
— Без проблем.
Моюсь в душе одна. Гордость не желает даже смотреть в мою сторону, поскольку я не тороплюсь, вяло размазывая по телу душистое мыло, и жду, что Алекс не вытерпит и присоединится, ведь он так любит принимать душ вместе. Но не любви мне сегодня хочется и не ласк: очень нужно поговорить о том, что наболело.
Я долго рассматриваю его силуэт сквозь открытую в холле дверь и пытаюсь понять, как в одном человеке может сосуществовать так много красоты и так много болезненной неприглядности? Мне душераздирающе хочется верить, что всё плохое, упорно открывающееся все последние недели и месяцы, не связано с тем Алексом, который когда-то сделал мне предложение в испанской церкви. Тогда я ровным счётом ничего не знала о нём, но почему-то чувствовала, что соглашаться нельзя.
Проваливаюсь в сон в одиночестве и кажущейся холодной, хоть и жарко, постели. А просыпаюсь от нежного, почти гурманского поцелуя и сильного запаха туалетной воды. Ещё темно, но в окнах брезжит первый свет начинающегося тропического дня:
— Лера, я улетаю в Сиэтл. Сейчас, — докладывает. — Вернусь через три дня. Если получится уладить дела быстро, то раньше. Не скучай и постарайся отдохнуть, хорошо?
— Хорошо.
Ян, обнаружив меня снова одну за завтраком в ресторане, не ждёт приглашения и усаживается рядом.
— Вы сегодня завтракаете не у себя? — разыгрывает удивление.
— Алекс улетел по делам, — сухо объясняю.
— Невероятно… Ну вот что он за человек? Бросить жену одну в противоположной части земного шара! Ни один достойный мужчина никогда не позволит себе подобного!
— Что-то срочное. Он пытался решить удалённо, но, очевидно, не вышло.
Ян расплывается в подозрительной улыбке. Да что говорить, сам факт того, что этот тип улыбается, шокирует уже сам по себе:
— Не важно, мужчина ты или женщина, семья всегда должна быть на первом месте! — заявляет. — Настроение и счастье жены должны иметь больший вес для мужчины, нежели прибыли в бизнесе. А форс-мажор в делах бесконечен, уж поверь мне!
После завтрака Ян предлагает искупаться в море, и я соглашаюсь: не куковать же одной на курорте целых три дня!
Накупавшись, мы выползаем на белый песок загорать без шезлонгов, как люди, знающие толк в удовольствиях, и я ловлю несколько странных взглядов, украдкой скользящих по линиям моих бёдер. Всё время до обеда продолжаем начатые накануне дискуссии, вернее, это Ян дискутирует, а я только создаю видимость участия в беседе, выдавая односложные реплики и ни разу не вникая в детали эмоционально.
