— Ну и что с того? Ты сама-то во сколько распрощалась с невинностью?
— Я? В семнадцать… почти. Алекс постарался, — бросает приторный взгляд на центральную фигуру всего обсуждения, но тот и ухом не ведёт.
— Знаем мы, все вы под ним перебывали… — ухмыляется Марк.
— Неправда! Меня там не было! — вспыхивает Анна.
— Ну за редким исключением, вроде тебя. Редчайшим. Так что Алекс? Совет дашь, что делать-то с ней?
— А в чём проблема? Ты сам вчера что ли родился?
— Страх первой ночи у меня. С девственницами раньше дела не имел — морока с ними одна. Это ведь ты в школе их всех обрабатывал, мне уже доставались готовенькие. Дай пару советов, друг!
— Нууу, — протяжно выдыхает советчик, — нежным нужно быть, аккуратным, не лезть раньше времени.
— Что это значит? Как это понять?
— Жди, пока сама попросит.
— И всё?
— Нет не всё, следи за реакцией, не торопись, настраивайся на неё. Универсального средства нет, единственное…
— Что?
— Некоторым лучше сидя — не так больно. Но главное, важно, чтобы она не боялась тебя, за этим следи. И жди, пока страх не исчезнет полностью, пока она не будет готова. Если больно, сразу отваливай, попробуешь в другой раз.
— Ни фига себе, наука! — тянет Джейкоб, и тут же получает оплеуху от Анны.
— Алекс, лучше не отвечай на их вопросы, — советует она.
Но Марк не унимается:
— Алекс, расскажи, как тебя изнасиловали три девицы в лифте на первом курсе. Вот это угар, Кристен, ты помнишь эту хохму? Начало пути Университетского Дон Жуана!
— О, да! Казанова отдыхает! Алекс зажигал покруче в женской общаге! А началось всё с одного банального лифта… Давай уже выкладывай, повеселимся!
— Ничего особенного там не было. Прижали меня три монстра не самой приятной наружности. И всё.
— Давай подробности, Алекс! — подначивает его Кристен. — Я не слышала эту историю в оригинале ни разу! Ну правда, интересно же узнать, как всё это началось на самом деле? Все свои не стесняйся — развей мифы и слухи!
И к моему безграничному удивлению, Алекс, совершенно трезвый на вид, но со странным взглядом, принимается рассказывать эту «душещипательную» историю во всех деталях. При этом, обо мне, сидящей у него под боком, похоже, он вообще забыл:
— Да, ладно, я и стеснение — несовместимые понятия, — усмехается.
А я думаю: хорошо хоть сам понимаешь.
— Случилось это в конце октября, по-моему. Захожу я в лифт в центральном корпусе, а там уже три девицы с моего курса — самые страшные, просто жуткие: чёрный гот со всеми мыслимыми пирсингами, ботаничка в очках с адскими линзами и просто рыжая и просто страшная. Едем мы, короче, и вдруг бац — та, что в очках, клацает по кнопке остановки лифта. Я сразу понял, это по мою душу. Гот смотрит на меня и грозно так пищит: «Ну что, пижон, попался? Говорят, ты уже всех красоток порадовал? А как насчёт нас?» Я, по правде говоря, испугался, один и сразу с тремя — такого ещё не было. Но, как выяснилось, переживать было не о чем, я и опомниться не успел, как они повалили меня на пол, ну и сделали всё сами, все кроме одной — рыжей. Эта заявила, что не хочет «вот так», ей, видите ли, нравится, когда парень в этом деле главный.
Я сижу, утонув в кожаном диване, охваченная ужасом. И это всё выдаёт мой муж Алекс, из которого слова не вытянуть ни о чём вообще? Что с ним происходит? А он, тем временем, продолжает:
— Я говорю: «Без проблем, я всё сделаю сам, но не в лифте — с тебя приватное и комфортное место, романтический ужин, с меня незабываемая ночь для тебя, идёт?». Она: «Договорились, я пришлю сообщение с номером комнаты и временем». Две другие тут же с претензиями — мы тоже, мол, так хотим, а я им: «Всё девочки, одна услуга в одни руки, вы уже своё получили, так что не обессудьте». В общем, сделали всё, как было уговорено, рыжая осталась довольна. Через день опять сообщение — с другим номером комнаты и временем, за ним ещё одно и ещё, и вот так началась вся эта эпопея. Уже через неделю моё расписание было забито на три месяца вперёд, и я понял — надо что-то предпринимать. Так как бегать ночью по комнатам мне не хотелось — иногда Дон Жуанам тоже надо спать, особенно тем, которые форварды в Университетской команде, и тренер сожрёт заживо за плохое самочувствие — пришлось вводить правила: в одну комнату я прихожу не больше одного раза. С началом нового семестра всё обнуляется. В общем, к концу третьего курса я уже практически выдохся. А в начале четвёртого пришло моё спасение, да Энни?
— Да, Алекс! Мне уже стало просто по-человечески тебя жаль!
