— Думаю, они уже отметились сегодня в своей каюте и не раз, просто у них это настроение —
— Нет. Чужие танцы не действуют на меня
— Звучит так, будто ты действительно завидуешь, дорогуша! — подначивает её внезапно повеселевший Марк.
— Было бы чему! — огрызается Анна.
— Ну, это ты зря…
— Да, Анна, зависть — это плохое чувство!
— «Никто не бывает так склонен к зависти, как люди самоуниженные» — Спиноза, — многозначительно комментирует Ника.
— Слушай, ты что, училка что ли? — взрывается Марк.
— Нет, а что?
— А то, что ты достала уже умничать! Завязывай! Не выводи меня из себя! А кто ты по призванию, кстати?
— Актриса.
Глаза у Марка вспыхивают:
— И что, прямо в кино снимаешься?
— Пока только служу в театре. Но если Алекс поможет, буду сниматься в Голливуде, — подмигивает ему.
Алекс усмехается:
— Ну да: «Талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами!».
— Считаешь меня бездарностью?
— Я не видел тебя в деле.
— Увидишь!
С мясом мы расправляемся быстро, запивая его отличным вином. И на эту тему у кузины находятся соображения:
— Такое вино мог выбрать только человек с отменным вкусом и чувством прекрасного. Это вино настолько яркое и живое… оно подходит для сильной личности, я бы даже сказала, это уверенный мужской выбор. Вот эти терпкие высокие нотки в послевкусии у меня ассоциируются с силой, властью, органичным лидерством, успешностью и харизмой. И красота здесь определённо есть… незаурядная: потрясающий микс розового и бордового, оттенки мужественного синего… Это вино выбирал Алекс?
— Вина всегда выбирает Алекс, а пиво Марк, — отвечает Кристен, разряжая внезапную тишину, и я впервые за всё время благодарна ей за её существование.
Алекс никак не комментирует лестные эпитеты в свой адрес, вместо этого выходит на корму яхты и, расправив руки, тянется так сладко, как кот после уютного сна в хозяйском кресле.
А я ловлю за хвост мысль, что зря я отказала ему в сексе.
Внезапно он одним движением стягивает с себя футболку, забрасывает её на шезлонг, делает несколько шагов назад, разбегается и прыгает в воду, изогнувшись так изящно, что все мы, заворожённые красотой его тела и грацией прыжка, каждый на свой лад, но одновременно тянем:
— Вауу!
На лице Николь восторг, близкий к шоку:
— Чёрт, это было потрясно… — шепчет то ли мне, то ли себе на русском.
Закат окрасил небо и море в оранжевое золото, разлив на горизонте жёлто-малиновую акварель. Это невероятный вечер, завораживающий, отвлекающий от рутинных мыслей, погружая в немое созерцание красоты. Природа непревзойдённа, посылая нам в самые неожиданные моменты свои подарки.
Но мне не до них — я бегу к борту яхты, переживая о целостности супруга, рискнувшего сигануть не куда-нибудь, а прямо в океан, чтобы обнаружить его, счастливого и улыбающегося, качающимся на волнах, лёжа на спине.
— Ну давай, иди ко мне! — зовёт с хитрющей улыбкой.
— И хочется и колется, — признаюсь, а у самой аж в животе щекотно от нетерпения прыгнуть вслед за ним.
— Что так?
— Страшно! Океан же…
— Я же здесь, трусишка! Я подстрахую! Давай, прыгай, и плыви на меня!
— А если не выплыву? У меня уже была одна такая история, чуть не утонула по глупости!
Алекс мгновенно становится серьёзным, и как-то очень странно на меня смотрит, словно испугавшись новых подробностей моего прошлого. Да было в моей жизни целых три раза, когда трагический конец стоял рядом и держал свою костлявую руку прямо у меня на плече: пожар и машина без тормозов в самом раннем детстве (мне не было и трёх лет), и прыжок в воду с высоты, когда я едва не утонула, в более старшем возрасте.
— Я достану тебя, не сомневайся, — обещает так серьёзно и так уверенно, что я верю.
Если не он достанет, то кто? На этом этапе своей жизни, я доверяю ему так, как не доверяю даже себе самой.
Скинув шорты и оставшись только в цельном красном купальнике — том самом, который Алекс купил мне когда-то в Париже — я разбегаюсь, и стараясь максимально точно повторить недавно увиденный акробатический трюк мужа, прыгаю в воду.
Ощущения непередаваемы! Мраморный рисунок эмоций: восхищение, азарт с вкраплениями страха, гордости за смелость, вкус свободы и внутреннее созерцание собственной грации. И всё это усиливается, подчёркивается визуальными и тактильными впечатлениями: развернувшаяся подо мной серо-синяя глубина океана с отблесками заката и белых бортов нашей яхты, затем обжигающе холодная вода, её тёмные слои под моими гибкими руками, осознание своего вдруг ставшего невероятно изящным и грациозным тела, его уверенных и смелых движений.
Русалка выныривает прямо перед носом у Алекса, заслужив тем самым его похвалу:
— Чудесно! Красиво и технически почти правильно! Ты прыгала раньше, радость моя?
