Никто из идущих по коридору женщин не обращал на меня внимания: я стала невидимой. Прошла мимо пункта проверки на входе, не остановив ничьего взгляда. У каждого мужчины есть желтый костюм. Кому мы интересны? Одинаковые желтые кульки.
Было странно идти в костюме. Я утратила ощущение своего тела. Шея и плечи напряглись. Сердце ошалело колотилось. По спине тек пот. Воздуха не хватало. Подступала легкая паника. Хотелось сорвать капюшон, снять маску, стащить перчатки с вспотевших рук. На перекрестке у Сретенских ворот я остановилась на светофоре, чтобы пропустить велосипедистов и трамвай. На столбе светофора – небольшой черный круг. Почти незаметный. Просто другая структура поверхности. На светофоре засветился силуэт идущей фигурки. Когда-то светофоры были цветными, с тремя фонарями. В школе я писала курсовую про то, как прошлая цивилизация по капле растрачивала огромные запасы электроэнергии. Наши светофоры загораются, когда можно идти. И не горят, когда надо стоять.
Дверь открыла Валентина. Черт! Я до последнего надеялась, что она взяла выходной или вышла погулять. Не мужчина же, чего ей сидеть, как привязанной. Но нет, вот она, тут как тут, в своем белом халате и с аккуратными ямочками на щеках.
Валентина так и замерла в дверях, пытаясь разглядеть мое лицо за стеклом скафандра. Я попыталась стянуть шлем. Сразу не получилось. Я задыхалась, голова кружилась. Господи, как они живут-то в этих костюмах? Дышать нечем. Я и дня бы не продержалась.
В конце концов сумела содрать шлем, жадно вдохнула воздух, поймала ошалелый взгляд Валентины, крикнула:
– Бабуля! Это я, Ариадна!
Из комнаты выплыла бабушка. На сей раз халат на ней был бархатный, темно-синий, с кистями на поясе. Как будто она нарядилась в старую театральную штору. И запах был соответствующий, нафталинный.
Бабушка посмотрела на меня – мужской защитный костюм, шлем в руке, слипшиеся грязные волосы, безумный взгляд – без особого удивления. Видимо, чем дольше живешь, тем меньше удивляешься.
– Бабуля, привет! Я тестирую мужской защитный костюм. По работе. Упражнение на эмпатию, так сказать. Оказалось, очень неудобная штука.
Я продолжала бодро трещать, снимая с себя костюм, сама удивляясь, откуда берутся силы на вполне убедительное (как мне казалось!) вранье.
– Сперва пойду в душ! – крикнула я. – Можно потом мне чаю и перекусить чего-нибудь?
Я остервенело терла себя под струями горячей воды, смывая запах подвала. Надеясь заодно смыть ощущение липких следов на теле.
Когда я вышла из душа, бабушка с чашкой в руках сидела на кухне перед тарелкой с булочками. Валентина хлопотала у плиты. Я шагнула в кухню и вздрогнула – стену напротив плиты украшал календарь с Мужчиной Апреля. Где он сейчас, мой прекрасный и лживый Томми? Направился еще куда-то в женском платье, в темных очках, с пробивающейся щетиной… Или отправлен в изолятор? Или его уже допрашивают в полиции?
А что, если он запер меня, чтобы спасти… Нет, любой хороший сценарий кажется натяжкой.
Я потянулась за булочкой.
– Не забудьте отсканировать, – бросила Валентина через плечо.
Сканировать было нечем. Бабушка внимательно поглядела мне в глаза. Встала из-за стола:
– Вот что, Ариадна, бери-ка чашку и пойдем в спальню: пора как следует посплетничать.
Валентина чуть заметно вскинула брови.
В спальне мне стало легче. Голод отступил, я закуталась в один из уютных бабушкиных халатов. Мне даже показалось, что весь ад позади, что я в безопасности и все будет хорошо.
– Бабуля, какой приятный халат. Похож на твой розовый.
Халат был не просто похож – точно такой же, только салатового цвета. Бабушка уставилась на меня:
– Ариадна, а этот, по-твоему, какого цвета?
– Бабуля, не до халата мне! Я потом все объясню, ладно? Можешь дать мне компьютер? У меня совсем мало времени. Всего на несколько минут, а потом я уйду, обещаю.
Бабушка молча открыла свой лэптоп, вздохнула и вышла на кухню. Как она там будет объясняться с Валентиной, что ей еще наплетет?
Я нашла сайт МЕМО, открыла. Никаких паролей, вся информация открытая. Страница загрузилась, вот меню фильтров для статистики. Пожалуйста – входи, изучай, сколько хочешь. Никаких секретов. Проект важный, политически корректный, но никому особо не нужный. Бедные мужчины. Видимо, МЕМО никого, кроме Греты, особенно не интересовал.
«Что же такого может быть в этом МЕМО? – в который раз спросила я себя. – Посмотрим, какие параметры есть в фильтрах поиска».
Профессия. Дата рождения, социального рейтинга. Место проживания. Дата поступления в школу и ее окончания.
Я помедлила.
Дата смерти.
Кетеван возглавляла фармацевтический концерн и спонсировала ультраправую партию. Пусть и не состояла в ней. Значит ли это, что идея финальной чистки вовсе не была пропагандистской клоунадой? Может ли такое быть? В современном обществе? В нашем обществе?
Посмотрим по датам смерти. Другой зацепки все равно нет.
Высветились столбики. Они не говорили ничего. Случайный набор данных. У меня отлегло от сердца.
