К величайшему моему изумлению, за дверью оказался не Андрей, а Володя. Приехать ко мне без звонка - это настолько для него нехарактерно! Впрочем, в его теперешнем состоянии... Наверняка подумал, что мы в какой-то степени товарищи по несчастью: в прошлом году овдовела я, теперь - он. И если вдуматься, теперь я осталась самым близким ему человеком.
Володька был явно не в своей тарелке, но на убитого горем походил мало. Скорее на безумно чем-то озабоченного. Но, как всегда, был чисто выбрит, безупречно одет и благоухал дорогим мужским одеколоном, причем этот запах я помню с тех самых пор, как мы знакомы. У Володи слова с делом никогда не расходятся, а одно из его жизненных правил гласит: "Светский человек не должен менять парфюм, чтобы казалось, будто это - его собственный запах". Володин одеколон назывался "Драккар нуар", и лишь тогда, когда к нам хлынули заморские товары, я увидела на витрине этот флакон - и обалдела. На такую сумму можно прожить месяц, ни в чем себе не отказывая...
- Тебя покормить? - спросила я.
В принципе я гостей люблю: можно горячего поесть. Для самой себя я готовлю в порядке совершенного исключения, обычно после дождичка в четверг. Галка говорит, что я не ем, а перекусываю, и в этом она, безусловно, права. Но что делать: сначала я слишком привыкла готовить для кого-то, а потом вообще не готовить и никак не научусь с должным вниманием относиться к своему собственному организму, который теперь, похоже, за это посильно мстит. Ох, как же Валерий меня избаловал! Пора вспоминать о самостоятельности, иначе действительно дело может кончиться язвой. В лучшем для меня случае.
- Если только с ложки, - откликнулся Володя. - Нет, серьезно, мне сейчас кусок в горло не лезет. Такой ужас, такой ужас! Почувствовал, что один не выдержу - свихнусь, и вот... У тебя лед есть?
- Конечно, есть, - слегка удивилась я. - Я им по утрам обтираюсь... если не очень холодно и я вспоминаю, что нужно закаляться. А тебе зачем?
- Не для косметических процедур. В водку положить.
- Водки у меня нет.
- Догадываюсь. Я принес.
С этими словами мой приятель выставил на стол роскошную бутылку "Абсолюта", грамм на семьсот, и несколько банок тоника. Подобрать к этому закуску было проблематично. Не картошку же варить! Но Володя, похоже, обо всем позаботился: вслед за выпивкой на столе появились банка консервированных ананасов и пакетик орехов.
- Давай лед и стаканы. Извини, что нагрянул без звонка, но у меня...
- Я знаю. И очень тебе сочувствую.
Володя так больно схватил меня за плечо, что я чуть не выронила стаканы.
- Что именно ты знаешь? И откуда?
- С ума сошел! Синяк же будет. Знаю, что Марина и Лариса погибли на пожаре...
Я осеклась. Объяснять Володе, что вчера познакомилась с каким-то типом, у которого друг работает в компетентных органах, было сложно. Да и точные сведения о том, что Марина погибла, я получила только что от самого Володи - до этого все-таки сомневалась. Но, с другой стороны, мне позарез нужно было с кем-то поговорить о капсуле в диване. Да и о пожаре на Рождественке тоже, если уж на то пошло. Но что-то в старом приятеле сегодня мне не нравилось. А что именно, я не понимала. То есть нутром чувствовала какую-то нескладность, нелогичность, что ли, его поведения. И тут же сама себя одергивала: у человека такое горе, а я требую от него привычного поведения и нормальной реакции.
- Откуда, спрашиваю, ты это узнала?
Ну почему он так нервничает? Сколько его помню, Володя всегда был образцом сдержанности и хладнокровия. Даже когда его родители погибли в авиакатастрофе на пути из отпуска домой, он поражал нас своей выдержкой. Обо всем сам позаботился, не забыл ни о чем. И до самых поминок не позволил себе выпить ни капли... Впрочем, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.
- От одного моего знакомого. Он был у меня вчера вечером, мы вместе ходили в клуб любителей детективов. А Марина на автоответчик сообщила мне, что собирается приехать, потом еще позвонит.
- И позвонила?
- Нет. Больше не звонила и, сам понимаешь, не приехала. Мой знакомый предложил через какие-то свои источники выяснить, что случилось. И сегодня утром позвонил и сказал, что погибли две женщины...
- Почему ты решила, что второй была Лариса?
- А разве нет?
- Не знаю. Второй труп не опознан. Я лично уверен, что это не она, меня приглашали посмотреть. Господи, как вспомню этот кошмар! Она обгорела совершенно, понимаешь, обуглилась. Даже кольца на руках сплавились, хотя по ним, собственно, я ее и опознал. Ты же знаешь, Марина любит... любила очень экстравагантные украшения, массивные такие. Но этот ее вид... Изменилась почти до неузнаваемости. То есть не "почти" - просто невозможно узнать. Нет, это надо видеть. Не приведи бог мне еще когда-нибудь... Ужасно, ужасно!
