Александр Раевский знакомится с девушкой. Между ними проскакивает молния – вспыхивает чувство. Вне сомнения, это Любовь, притом во всех смыслах этого слова: плотская и духовная. Однако у девушки – что выясняется случайно – есть жених. И через две недели должна быть свадьба. Съезжаются гости, родители невесты… и свадьба… состоится. Это, вкратце, одна из историй Александра Раевского. Всего их три. Точнее – четыре. Как это всегда бывает в жизни, истории переплетены между собой и перетекают одна в другую. Истории не выдуманы, они, действительно, имели место быть.Содержит нецензурную брань.
Фотография для обложки взята с сайта Пикселз.
https://www.pexels.com/photo/woman-in-white-lace-wedding-dress-holding-flower-bouquet-beside-woman-in-white-dress-836867/
Мне очень хочется начать свой рассказ оригинально. С рассуждений о душе или, по старинной русской традиции, о дамах. На худой конец с цитаты или стихотворной строки.
– А хорошо, когда тебя молодая полюбила… – мечтательно говаривал Женя, печатник.
– Хлопотно, – возражал Юрок. Этот недалёкий (до примитива) человек обладал поразительной жизненной смёткой. – Подозревается умысел, а это рушит доверие.
– Да и хрен с ним, пускай рушится. Разве я для доверия женился?
– А для чего?
– Я-то? По любви.
Было бы большой ошибкой… (Вот! Замечательное начало!)
Было бы большой ошибкой думать, что в рассказе присутствуют какие-то особенные люди. Наделённые библейской мудростью и прозорливостью. Ничего подобного. Наблюдая за ними, я пришел к выводу, что мудрость и отточенность фраз пришла с многочисленными повторениями. Как волна, раз за разом, выглаживает камень, так и обеденно-перерывные формулировки приобретают вселенскую округлость после сотен и тысяч однообразных обсуждений.
Место действия – губернский Город, газетное Издательство…
Забыл предупредить: все имена и фамилии в рассказе подлинные. Это рушит литературную традицию (я отдаю себе отчёт), но позволяет персонажам (если таковые прочтут мой опус) вспомнить себя. Мне кажется это важным.
От огромного типографского корпуса отходит длинное двухэтажное здание… Поскольку я начал свой рассказ от женщин, хочется сравнить эту офисную пристройку с утренней умытой девушкой. Ровной и по-своему красивой, но лишенной выразительных красок.
Было что-то около девяти вечера. Солнце опустилось к верхушкам домов. Старушки щебетали и сбивались в стайки у подъездов.
В Издательстве происходила вечеринка.
Глагол "происходила" очень верно отражает суть процесса. Ибо вечеринки случались часто, у них была своя история, свои герои с триумфами и провальными разгромами. Существовали аллюзии и намёки. Например, желание послать Генку за алкоголем вызывало на устах сотрудников улыбку.
Был такой случай. Геннадия – молодого подающего (туманные) надежды сотрудника – послали за водкой. Её традиционно не хватило.
– До магазина минут пять, – прикидывали на пальцах. – Обратно – чуть дольше… пусть десять. Итого – пятнадцать. Прибавим аварийную пятиминутку… получается двадцать. Продержимся, товарищи?..
Товарищи согласно кивали.
Денег собралось на две бутылки и, кажется, на плитку шоколада (до сих пор не пойму с какой целью она потребовалась).
Генка стремительно исчез из здания. Вернулся не менее стремительно… Он сжимал в руках горлышки бутылок, как сжимает палки спринтер-лыжник (я фантазирую). Или, напротив, казался самому себе бойцом-панфиловцем, с двумя гранатами в натруженных руках… Так или иначе, Геннадий оступился – в здание вела лестница в два десятка ступеней, – и расколол оба "снаряда" ещё на подступах… Сохранилась только шоколадка.
В этот раз вечеринка происходила обычным манером. Хозяин Издательства, меценат и замечательный человек Тихон Шаповалов дал какие-то деньги. Эти средства нужны были для затравки, как стартер для автомобильного двигателя. Далее вечеринка двигалась самостоятельно, на собственном "биологическом топливе". Двигалась однообразно, но непредсказуемо, словно "жигули" в глубокой колее, поздней слякотной осенью.
Громко обсуждали текущий, ещё не вышедший в печать, номер. Высокий незнакомец с потным лицом громил журналистов. От "критика" беззлобно отбрёхивались, точно от майской мухи. Неопознанный ловкач нанёс маркером на залысины художника Бузины главное слово из трёх букв. Андрей Бузина увидел (в зеркале) маркировку, огорчился и попытался стереть. Размазал красную краску, усилив графическое сходство с указанным объектом.
От алкоголя становилось весело и интересно. Люди тянулись друг к другу, как металлические опилки к магниту. "О вреде спиртного написаны десятки книг. О пользе – ни единой брошюры…" – считал Сергей Довлатов. Я готов повторить его слова.
Чтобы читателю стало понятнее, дам несколько штрихов. Своего рода, репортаж с места событий.
…Зашедший и катастрофически задержавшийся рекламодатель Руфимский собирал у принтера выпадающую вёрстку – кто-то задвинул приёмный лоток, и тёплые листы А-третьего формата фланировали и разлетались по полу. Руфимский утратил человеческое достоинство (а может, ещё не заимел его), опустился на четвереньки и сгребал листы в кучу, напоминая нетрезвого дворника в городском саду. Прочесть что-либо рекламодатель был уже не в состоянии, и пользовался интуицией, сортируя листы по порядку. Кто-то наступил ему на пальцы, но был прощён. Отделался предупредительным мычанием.
…Тихон Шаповалов бил в коридоре жену.
