А если мы сочтём, что
А это, в свою очередь, определяет его спокойствие, которое проникает до самых глубин сознания.
Можно только позавидовать.
И впереди целая жизнь, до самой смерти.
До его смерти.
Вот где всё сполна.
И любовь, и замужество, и соблазн, и преодоление соблазна.
И катаклизм, и преодоление катаклизма.
И разумное и иррациональное.
И шум и ярость.
И стон и грохот.
А теперь ещё и недостающее звено, любовь к дочери, которую она обрела после долгих лет отторжения.
Невольно подумаешь, что вся эта катавасия, весь этот шум и грохот, да и сам Титаник, схватка человека со стихией, самонадеянность человека, и ужас, страх, когда от самонадеянности не осталось и следа, просто изящная декорация к судьбе женщины.
Только и всего.
На этом можно было бы поставить точку, но сделаем ещё один шаг. Эпический ракурс на то и
Многие удивляются, я в том числе, что Наталья Гончарова-Пушкина-Ланская, как говорят, была счастлива не с Пушкиным, не с Дантесом, а с Ланским[480].
Так это было, или не так, кто, на каких весах, может измерить. У нас нет оснований не довериться мнению самой женщины, считая, что во всех случаях она права. Даже если заблуждается.
В нашем случае, если допустить, что наша героиня дожила до глубокой старости, и признается себе, другим, что более всего благодарна мужу, мы не должны удивляться.
Как не должны удивляться, если она признается, что самым
Вспомнит, прежде всего, его.
Во всех случаях, не должны мы опускаться до судилища над женщиной.
P.S.
Сейчас думаю, что предложенный вариант совсем не о
Можно назвать его иначе.
После шести сюжетов для кино, седьмой сюжет предлагается для телевидения.
В чём специфика этого отличия?
Если не углубляться в теоретические споры, то настоящий сюжет приближается к жанру телевизионной передачи, тем самым, сознательно размываются границы «сюжета», который предполагал бы, что будет снят художественный, игровой фильм, как сам себя исчерпывающий художественный текст.
Не исключаю, что у этой «передачи» может быть ведущий, который непосредственно обращается к зрителям, предлагая им не только смотреть, но и обсуждать предлагаемый «сюжет». Поэтому далее будем называть этот сюжет фильм-передача.
Также не исключаю, что подобный фильм-передча может стать началом серии фильмов-передач о произведениях азербайджанской культуры, способствующих преодолению герметизма этих произведений.
Вновь не углубляясь в теоретические споры, замечу, что преодоление герметизма, отсутствие перманентной рефлексии, серьёзный порок азербайджанской культуры.
Кажется, Борхес[481] сказал, что классическое произведение
Живёт, значит изменяется во времени, каждый раз обнаруживая свой новый лик.
Поэтому и называется
Не может быть «классики» у людей, боящихся быть
Но меняется ведь не книга, не ноты, не картина. Классику «классикой» делают интерпретации живых людей.
Смелые, даже дерзкие интерпретации.
И если живые, мятущиеся люди то воссоздают Орлеанскую деву[482] как
Живые имеют право ошибаться, совершать глупые поступки, увлекаться, безумствовать, лукавить, проказничать, эпатировать, веселиться, фантазировать.
Они,
Наверно, всё это имел в виду Борхес.
Название фильма-передачи «ЛЕЙЛИ-ДЕВСТВЕННИЦА» должно отсылать к классике, но при этом будоражить, провоцировать.
Да, та самая Лейли, которую мы знаем по поэме Физули[483], по опере Узеира Гаджибекова[484].
Но почему «девственница»?
И зачем на этом акцентировать внимание?
Вот и давайте подумаем, «зачем»?
Почему столь важно уже самим названием дать толчок воображению слушателя-зрителя, подготовить его к непривычному ракурсу.
Есть очень простая причина, по которой мы акцентируем внимание на «девственности»,
