– У Физули об этом сказано прямо. Я даже помню эти строки: «От горя пожелтел он как шафран». То есть стал жёлтым-жёлтым. Как яичный желток.
– Но почему следует считать, что если стал жёлтым-жёлтым, как желток, то непременно умер от любви?
– Как ты не понимаешь? Конечно, от любви. Тогда могли умереть от любви, не то, что сейчас.
Шамседдин снова вынул платок и снова готов был расплакаться.
– Но, может быть, он умер не от любви. Заболел, например. Мало ли от чего умирают люди. Может быть, разозлился, что Лейли его не полюбила. От злости и умер. А может быть, просто не то поел и отравился.
– Как ты не понимаешь? Тогда продукты только свежие были.
– Тогда не было холодильников и была ужасная жара.
– От холодильников только болезни. Поэтому сегодня все такие больные.
– А вы хотели бы, чтобы Самир был похож на Ибн Салама, и чтобы умер от любви?
– Не хватало еще, чтобы он от любви умирал.
– Пусть не умирает от любви. Но вы хотели бы, чтобы и он оказался таким благородным как Ибн Салам.
– Самир у меня и так слишком смирный. Твоя подруга так его и называет смирный Самир, Смирсамир.
– Если вы не хотите, чтобы ваш Самир был похож на Ибн Салама, значит Ибн Салам вам не нравится.
– Как ты не понимаешь? Это только опера. Самир сказал, что ты хочешь написать про оперу. Чтобы я тебе показал старые записи. Послушай, какие красивые голоса. Рубаба Мурадова, Алим Гасымов[490]. А ты глупые вопросы задаёшь?
– Не обижайтесь. Я действительно хочу написать об опере и о разных голосах. Так что спасибо. А Самир совсем не смирный. И он самый умный среди нас. Так что за него не волнуйтесь.
Потом реальная, живая Лейли возвращалась пешком и почему-то улыбалась. Наверно вспоминала длинноносого, вечно взволнованного Шамседдина, отца Самира.
Эпизод четвёртый«Я СТАЛ ТОБОЙ, ТЕПЕРЬ МНЕ ЭТО ЯСНО, КОЛЬ ТЫ ЛЕЙЛИ, ТО КТО ЖЕ Я, НЕСЧАСТНЫЙ?»Профессор литературы, отец Зейды, читал лекцию о философии любви в творчестве Физули.
Лейли сидела в аудитории вместе с теми, кого мы видели у афиши «Лейли и Меджнуна».
Потом на кафедре она беседовала с профессором и задавала свои вопросы:
– Всё-таки не могу понять, любил Меджнун Лейли или не любил?
– Конечно, любил, а почему ты сомневаешься?
– Подумайте сами. Ибн-Салам умер, пересуды практически прекратились. Лейли свободна, она смело пришла к Меджнуну, и прямо говорит ему:
К очам-нарциссам ртом прильни-тюльпаномИ лилию скорей укрась рейханом.А дальше, как бы предупреждая его:
А если ты не пламенно влюблён,Мученьем, горестью не изнурён,Тогда влюблённым и не притворяйсяВ насмешках над бедой не изощряйся.Будь мудр и прозорлив, меня пойми, —Не опозорь меня перед людьми.А что в ответ говорит Меджнун?!:
Ты ближе стала мне, чем был я сам.Ты вся во мне. Кому тебя отдам?И вот, наконец, главное:
