Стоит нейтральную «Соню» заменить, к примеру, на «Машу», а ещё лучше на «Дуняшу»
…помните чеховскую Дуняшу из «Вишнёвого сада»[183]…
как эмоциональное и смысловое восприятие резко изменится.
Совершенно не иронизирую, просто тогда идеальный набор женских качеств «Сони» в изложении Сеймура
– создаёт душевный комфорт, хорошо готовит, хорошо воспитывает детей, любит ходить в театр, умеет обо всём рассуждать, способна, при небольших деньгах, со вкусом одеваться (?!), (почему бы не добавить сексуальные достоинства, чтобы картина была полной) – выглядел бы пародийно.
Невольно вспомнил о двух реальных «Сонях».
Про одну, Соню Ганди[184], мало что знаю и понимаю. Индийская традиция слишком специфична, чтобы о ней судить. Даже если Соня Ганди, родом не из Индии.
Про другую, Софью Андреевну Толстую[185], «Сонечку», как называл её муж, знаю и понимаю много больше. Много читал о том, как от неё, на старости лет, ушёл муж, великий русский писатель.
Попробуйте, найти в этой истории виноватых. Не получится. Почти идеальный брак, и духовно, и морально, и физически. А чем всё закончилось. Страшно представить.
Не пытаюсь обобщать. Согласимся, брак – тяжелейшее испытание, не обязательно всегда ад. Суровое чистилище предполагает просветы счастья.
Жизнь многолика и, в отличие от известной формулы Льва Толстого, думаю, что и все счастливые, и все несчастливые семьи, счастливы и несчастливы по-разному[186]. Важно увидеть, какие бездны могут разверзнуться даже в счастливом браке.
В истории с Толстыми об этом можно судить с разных позиций, поскольку практически все участники драмы (муж, жена, дети, друг, врач, секретарь, и т. д., и т. п.), вели подробные дневники.
Знаменитое, советское: «у нас секса нет»[187] – только на первый взгляд кажется анекдотом. Может быть, это оговорка по Фрейду. На самом деле не было, хотя в результате известного акта рождались дети. И это относится не только к прошлой стране. Сохранился «советский человек», сохранилось пространство «у нас». И мы его наследники.
Можно продолжить список, например, «у нас нет вкуса», имея в виду, что нет тонких вкусовых ощущений, нет «культурного» нёба.
Что я имею в виду? Физиологию человека невозможно игнорировать, она во многом определяет наше поведение, возможно и мировоззрение.
Но до какой степени?
Меня всегда коробила фраза поэта «слаще нет, чем слюны твоей сока»[188]. Казалось, слишком физиологично. Потом прочёл, что оказывается поцелуй посредством слюны «вычисляет» нашу физиологическую совместимость.
Честно говоря, до конца в это не поверил, хотя нет оснований не доверять учёным, изучающим наши тонкие физиологические процессы. А не поверил потому, что человек для меня – это человек, возделанный культурой.
Человек, прошедший культурную обработку. И физиология подчиняется культуре, становится «окультуренной».
Не могу поверить, что естественный, «природный», человек может обладать тонким вкусом. Исключения бывают, мы же говорим о природном музыкальном слухе, о природном чувстве цвета. Но, как известно, исключения только подтверждают правила. Поэтому, когда тот или иной человек говорит «это вкусно», а «это не вкусно», «это хорошее вино», а «это плохое вино», тем более «хороший фильм» – «плохой фильм», отношусь к этому с недоверием.
Важно, не что сказано, а
Окультурено у него нёбо?
Окультурены чувства?
Сначала культурная голова, потом нёбо, сначала развитый эстетический вкус, потом художественная оценка. А не наоборот.
Конечно, мы можем говорить только о степени окультуренности, пусть минимальной. Любой человек, когда говорит «вкусно», невольно заглядывает себе в голову.
Что-то приблизительно такое разъяснял Л. Витгенштейн[189]:
когда за окном идёт дождь, мы мысленно заглядываем себе в голову, находим там «дождь» и делимся этой мыслью с другими, «дождь идёт».
Но всегда ли, любой ли «голове» можно доверять?
То же самое и с экзистенциальностью. Только кажется, что каждый человек умеет пользоваться собой как человеком. На самом деле в нём действует множество стереотипов, множество готовых клише. И он за целую жизнь может даже не узнать, что он за человек, если речь идёт о тонких душевных материях. В таком человеке действуют безличные люди. Не устаю повторять слова Хайдеггера о том, что безличные люди действуют в нас, через нас, и за нас[190].
Вот поэтому оговорка «у нас секса нет», не кажется мне анекдотом. Не случайно, величайшие культуры древности, те же Индия и Китай, посвятили этой сфере человека специальные трактаты. Чтобы эта физиологическая сфера стала сферой окультуренного «возделанного», человека.
Другой вопрос, насколько удаётся быть «возделанным», если мир вокруг, далеко не возделанный?
Насколько интимная сфера защищена от социальных неурядиц, насколько удаётся отгородиться от них?
Многим ли это удаётся, следует ли считать этих людей исключительными?
Вопросы, вопросы…
