Повесть шестая из цикла «Безмолвные пьесы». Полное название повести: «Некий мужчина, как некогда мать Мэн-цзы, трижды сменил жилище, дабы обучить сына».
В стихах говорится:
Эти стихи, сложенные на мотив «Дикий бодхисаттва», напоминают нам лекарскую иглу иль камень для прижигания, которые являются дивными средствами от «южного», то бишь «мужского» поветрия. Никому не ведомо, в какие времена появилась сия странная привычка и кто ее зачинатель. Однако растекаясь вширь подобно реке, она дошла до наших дней и, что самое удивительное, даже соперничает теперь с вполне естественными сношениями, установленными в нашем мире Небом и Землею между мужчиной и женщиной. Вы, возможно спросите, откуда видно, что путь, по коему следуют в жизни мужчина и женщина, определен Небом и Землею. Посудите сами, у мужчины на теле присутствует выпуклость, а у женщины — впадина. Разве подобные формы могли получиться случайно или как-то искусственно? Разумеется, мужчина и женщина воплотили в себе замысел Неба и Земли в пору созидания многообразных форм. Поэтому то, что являло собой избыток, стало дополнять нехватку или недостачу, а когда «избыточное» найдет для себя подходящее место, рождается радость и превеликое удовольствие. Теперь ответьте: разве сие премудрое явление природы может возникнуть искусственно, скажем, неким насильственным путем? Известно, что в результате соития мужчины и женщины мужское семя, слившись с женскими кровями, образует плод, из коего спустя десять месяцев рождается дитя.[2] Разве подобная удача происходит случайно? Вовсе нет! Рождается это по причине сопричастности чувств, то есть когда стихии Инь и Ян взаимодействуют друг с другом в теснейшем единении и когда все небесные и земные силы как бы сцеплены вместе, следуя единому закону справедливости и гармонии. Вот так-то! Природа, как известно, преобразует вещи мира в едином горниле. Все происходит самым естественным путем без малейшей натяжки или насилия. Как говорится, «даже скверная непристойность не может помешать церемонии — ли, а самая грубая забава может оказаться полезной истине — чжэн».
Но вернемся к «южному поветрию», о коем только что шла речь. Если учитывать лишь форму вещей, то здесь как будто избыточность никак не восполняет недостаток. А если говорить о чувствах, то вряд ли в этом случае можно найти какую-то взаимную радость. Ну а коли судить о конечных результатах, то они весьма плачевны, ибо дитя после такого соития все равно не родится. Не понимаю, с какой стати возникло это явление, вредное не только тебе, но и приносящее горечь другим. Зачем оно? Представим на миг двух мужчин, живших в далекой древности. Они долго и спокойно сожительствуют вместе, как вдруг одному из них пришла в голову вздорная мысль заняться непотребным делом, а другой это странное желание с радостью воспринял. Понятно, это бредовое предположение! Можно сказать — химера!
